|
Загробный вьется мотылёк,
то близок, то почти далёк…
Андрей Николев.
1.
– Камиль, – он протягивает Жоржу Грегори свою маленькую ладонь, и Жорж Грегори смотрит на нее, будто как раз для этого палач ее и протянул – смотрите! вот она – рука правосудия! Палач молчит, улыбается нечитаемой улыбкой, Жорж Грегори берет его ладонь – оказавшуюся вдруг обжигающе горячей – быстро пожимает ее. Сразу на душе становится очень тяжело. И палача тоже вдруг охватывает нехорошее предчувствие. Он кивает, идет к чугунным дверям, прислоняется к ним плечом, нервно достает из внутреннего кармана пиджака школьную тетрадку и, близко поднеся ее к глазам, еще раз проверяет вычисления: длина веревки, вес тела… Безголовый призрак госпожи Сарао пересекает комнату – госпожа Сарао идет будто по невидимому ковру, ее ноги не касаются пола. Она приближается к Камилю, он смотрит на нее, сквозь нее, потому что госпожа Сарао полупрозрачна. Это он, Камиль, надел на ее гордое лицо черный мешок, и на ее крепкую шею – тяжелую петлю, и это его глаза встретились с ее взглядом – ослепленные вспышкой ее глаз, как вспышкой фотоаппарата, когда ее голова вдруг выпрыгнула из провала эшафота и с резким, жестким стуком упала к ногам воскликнувших в один голос «Ааааах!» зрителей казни. Причиной этого досадного обезглавливания, как потом выяснил Камиль, была ошибка тюремной администрации: что-то случилось с их глазами, набитыми на взвешивании обреченных мужчин, эти глаза госпожу Сарао вознесли – позор, говорит палач Камиль (в интервью газете «Жизнь»), во всей тюрьме не было даже никаких вообще весов! – и в результате на руки начинающему палачу, а это случилось ровно 20 лет назад, была выдана тетрадная страничка в небесно-голубую клетку, на которой значился рост и вес (и зачем-то объем груди) казнимой женщины: при объеме груди 120 сантиметров и росте 175 сантиметров, ее вес составлял, согласно этой бумажке, всего 40 килограммов.
|
