Актуальная литература, поэзия, проза, новости культуры,| Тайнинка.ру

Подарок
Автор: Вадим Калинин   
09.10.2009 13:10
На барахолке под Мюнхеном Рита купила небольшую икону святого апостола Фомы. На обороте было написано синими чернилами: «Святой Апостол Фома. Икона поющая. Ц. 23 руб. 44 коп.». Рита привезла поющую икону домой и оставила себе, а всё остальное, купленное на той же барахолке, раздарила ещё в Мюнхене, на ежегодной встрече друзей: Арине — ланцет, Якову — очки для третьего глаза, Виктору — сапог-скороход с вмонтированным в подошву радиоприёмником, Малгожате — замызганный фолиант, на обложке которого было написано синими чернилами: «Александр Македонский — поляк или венгр? Фолиант. Ц. 58 руб. 13 коп.»; поначалу Рита хотела преподнести икону другу своему лучшему Фоме, но передумала, поскольку боялась, что друг Фома на такое совпадение в лучшем случае просто обидится, а в худшем — ответит продолжительным, на года два-три, молчанием, как бывало уже не раз. Фома ранимый; Фома тонкий; Фома чуткий; Фома не любит странных совпадений и вообще — всего, что не укладывается в рамки слова понятное. — а может, смыть чернила? — подумала Рита, но потом испугалась, что Фома всё равно узнает, чей лик на иконе, — просто почувствует, просто увидит прямо в глазах у Риты эти три синих слова: Святой Апостол Фома. — ну и ладно, — подумала Рита и купила в специальном магазине специально для Фомы бриллиантовый парабеллум с золотыми патронами в обойме. — дорого, конечно, но ярко, — утешала себя Рита, — отвлекающе. Не дай Бог Фома поймёт, что для него совсем другой подарок поначалу предназначался, — с кем я тогда в Севастополь на праздник друзей Бога поеду? —  Рита спрятала поющую икону под кровать в гостиничном номере, предварительно замотав лик святого апостола Фомы в новый красный свитер с мёртвым оленем на груди слева. Всю ночь накануне ежегодной встречи друзей Рита смотрела немецкое телевидение, поскольку уснуть не смогла: не помогли ни бутылка каспийского вина, ни белый гашиш, ни холодный сверкающий душ. По телевизору, до самого утра, показывали развесёлое шествие индийских кинокефалов, которые приехали в Берлин на свою ежегодную встречу друзей. — странно, — медленно думала Рита, выкуривая одну за одной пухлые сербские сигареты, — кинокефалы индийские, а встречаться приезжают не в Бомбей или Дели, а почему-то в Берлин. Хотя, конечно, прекрасное шествие — факелы, надувные божества, показательные прыжки в смерть и обратно. Почему бы и… да? — думала Рита, чтобы не думать про лежащую под кроватью поющую икону. На рассвете Рита не выдержала, нагнулась под кровать, вытащила за рукав свитер с иконой внутри. Долго гладила ладошкой мёртвого оленя, не решаясь достать из-под него святого апостола Фому и заглянуть ему прямо в глаза — огромные, печальные и весёлые. — а почему это — «поющая»? — вспомнила вдруг Рита и, решившись, бережно вынула из свитера его рассчитанную на эту подошедшую к финалу ночь душу, — небольшой, но достаточно тяжёлый лик, защищённый спереди толстым голубоватым стеклом. — чем, интересно, поёт святой апостол Фома? По крайней мере — этот святой апостол Фома? — думала Рита, опасливо прикасаясь кончиками пальцев к стеклу. Потом перевернула икону, прочитала синие чернила, внимательно провела ладонью по шероховатой поверхности обратной стороны. — должна быть кнопка, — подумала Рита, но никакой кнопки не было. Рита опять перевернула икону. Святой апостол Фома улыбался, загадочно указывая двумя пальцами правой руки куда-то вдаль. — у него, конечно, есть рот, но нарисованный, — подумала Рита и смутилась, — раз так, то вполне возможно, что в этот лик каким-то образом вживлён мультфильм со звуковой дорожкой; древние на многое были способны, а на такой пустяк — тем более; только вот как она включается? — и тут святой апостол Фома запел, да так, что Рита выпустила его из рук — молча, поскольку ужас накрепко перекрыл ей горло. Икона упала на кровать, подпрыгнула, но петь не перестала. — голос, голос! Какой страшный голос! — кричала Рита у себя внутри, имея в виду, что прекраснее голоса никогда в своей жизни не слышала. Святой апостол Фома смотрел в потолок и пел, не двигая губами, — но всё равно было понятно, что он поёт. Он как будто бы ожил, хоть и совсем не двигался. Из иконы змеилось к потолку алмазное сияние. — похоже на пар, — подумала Рита, немножко успокоившись, и погрузила в него правую руку. Руке стало тепло и спокойно. А вечером, на ежегодной встрече друзей, Рита вручила другу своему Фоме увесистый бриллиантовый парабеллум, умолчав, однако, что уже успела им попользоваться сегодня утром — стреляла, счастливая, из окна своего номера в случайных прохожих, а те взлетали, восхищённые, на три метра над землёй, встречая по пути давным-давно умерших родственников. Рите пришлось потратить все остававшиеся после визита на барахолку деньги на новую обойму. Фома ничего не заметил, поскольку впервые в жизни был мертвецки пьян. Дома Рита спрятала икону в свитер, а свитер затолкала в шкаф, и никогда больше не доставала, опасаясь случайно умереть от невыносимо прозрачного счастья.

7 апреля 2008 г.

 

У Вас недостаточно прав для комментирования этого материала

 
Сайт разработан дизайн группой "VAKS"