Актуальная литература, поэзия, проза, новости культуры,| Тайнинка.ру

Homepage | Новые Праздники-2 | Новые праздники-2 (1)(XLI-XLV)
Новые праздники-2 (1)(XLI-XLV)
Автор: Макс Гурин(экс-Скворцов)   
12.01.2010 09:13

Роман, написанный в общественном транспорте

(На правах исповеди.)


Все содержащиеся здесь предупреждения обладают реальной силой. Однако автор считает себя свободным от моральной ответственности за судьбу тех, кто не воспримет эти предупреждения всерьёз.


Для вдумчивого читателя... :)

Часть первая.


XLI.

А потом всё получилось, короче так. Ну то есть я не сказал бы, что это будет совсем уж коротко. Но… в любом случае, я не заставляю никого переживать со мной мою жизнь уж прямо минуту в минуту :). Я вообще просто иду себе Дорогой Своей, потому как на всё Воля Божья (кто до сих пор не понял – у того ещё два шанса на исправление, ибо чтение данной книги – шанс первый. Впрочем, как знать, возможно для кого-то и третий, то есть последний (смайлик облизывает засохший грифель)). Просто кто хочет, может присоединиться. Вот и всё.
Случилось так, что у Кости Аджера, некогда основавшего проект «e69» (ну-у, это такая спонтанная , близкая к фри-джазу, импровизация с участием Костиного саксофона, терменвокса в лице Яны Аксёновой и всяких аналоговых синтюков в лице, извините, меня)  праздновал  своё тридцатилетие, чуть не последний, кстати, свой день рождения в бездетном состоянии.
Я пришёл туда. Все мы основательно, хоть и без лишних эксцессов, выпили, пошли на балкон с Валерой Деревянским, нашим тогдашним барабанщиком (с ним, кстати, спустя пару месяцев мы с «e69» и ездили в Австрию) и решили поехать к нему на улицу Соломенной Сторожки, где у них с «Улитками» была репетиционная база. Поехать, разумеется, не просто так, а прихватив с собой парочку Костиных гостьей.
До сих пор не помню, была ли на том Костином дне рождения прекрасная Марина Николавна, завуч одной из лучших в мире школ, где последние пять лет подвязался работать я (что нельзя, конечно, к счастью, назвать единственным моим занятием в жизни) – у меня реально выпало сие из сознанья, хотя… предварительно туда как-то впало. Пожалуй, у этого смутного воспоминания есть нечто общее с историей о поцелуе в метро с Тёмной-младшей, тогдашней женой нашего тогдашнего басиста Вовы Афанасьевы, каковой поцелуй то ли был, то ли всё-таки нет – не могу поручиться ни за то, ни другое. (Смайлик недоумённо пожимает плечьми.)
Дело в том, что тогда я ещё не работал в школе, в которой работает завучем Прекрасная Марина Николавна, с которой так хорошо, как выяснилось позже, сидеть в курилке на переменках или в «окнах» и говорить то о Беринге, то о парадоксальности некоторых правил русского языка, то о Коране, то о «Звёздных войнах», то о тупости отечественных пожарных, то о пионерах-героях, святых нашего с нею детства. Ведь мы оба с ней были и пионерами, и комсомольцами; Николавна, кажется, даже успела побывать комсоргом, а я выпускал оппозиционную стенгазету «Лик», за что меня в дань тогдашнему времени, временно же обласкавшему тогда оппозиционеров и диссидентов, немедленно выдвинули в «учком» школы.
Факт тот, что тогда я не был ещё знаком с Николавной, но, в принципе, её присутствие там, на том Костином юбилее, было весьма вероятно, ибо она уже тогда была приятельницей Костиной супруги, а когда, спустя два года, я пришёл работать в школу и узнал Николавну уже в качестве завуча, я точно знал, что мы с ней видимся не впервые. И как это, спрашивается, возможно, если её не было на том дне рожденья в июле 2000-го?
Так вот. Мы с Деревянским вознамерились захватить пару девиц и поехать к нему на базу, расположенную на улице Соломенной Сторожки.
Находилась оная база в соседнем доме с многоэтажной башней, в которой жили друзья Иры-Имярек, у коих она останавливалась в далёком уже тогда, а тем паче поныне, 1998-м, потому как к тому времени она уже давно развелась со своим мужем, а их дом в Зеленограде, где располагалась их «двушка» (в коей и прошла наша с ней первая ночь) и вовсе разрушили до самого основания; другой же дом, где Ире причиталась комнатка в коммуналке, тогда ещё не успели достроить.
Так вот. Мы с Деревянским вознамерились уж было всё это содеять, то есть попросту организовать блядки. И первой, к кому я, помнится, обратился, была Марина. Она, конечно, не сказала ничего типа: «Ах, что вы! Как вы могли? Проказник!», но отказалась достаточно недвусмысленно. «Жалко. Прикольная девка!» – подумал ещё, помнится, я. А может, как я уже говорил, это была и не она. Но тогда кто?..
Да уж, такая вот, Марина Николавна, «Метель» ибн Пушкин.
Две другие девицы практически согласились, но тут, кажется, подошла… Яна и сказала, что поедет с нами. Тут-то девицы и откололись и, короче, несолоно нахлебавшись, мы поехали в Солёную Сторожку втроём.
Блядок не вышло. Всю ночь Валера обучал Яну азам игры на ударной установке и, к слову сказать, не вполне безуспешно, ибо Яна – таки да, музыкант. Ну и ещё мы, знай себе, пить продолжали.
По дороге я, уж вы меня простите, поведал Валере и Яне историю нашей с Дэйзи беременности, прости меня, господи. Яна воздержалась от каких-либо комментариев. Валера же сказал то, что меня удивило и то, чего я уж никак не ожидал услышать именно от него. При этом надо понимать, что барабанщик – это, извините, упругое сердце любого музыкального коллектива, который считает для себя, так или иначе, но необходимым использовать данный инструмент в принципе. Валера сказал так: «Макс! Да ты чего! Ведь это же твой ребёнок! Ты понимаешь? Ведь это же твой ребёнок!»
Да, для недавно обретённой новой проформы, я некоторое время повозражал ему; как говорится, мягко, но жёстко. А через несколько дней… Через несколько дней я предложил Дэйзи, как говорится, руку и сердце.
Произошло это на Сретенском бульваре. Сначала она спросила, а уверен ли я в том, что сам только что предложил. Потом она сказала мне, что она – не инкубатор, и, в общем, такой уж острой необходимости в создании уж прямо семьи нет. А потом она ещё немного подумала и сказала, что она считает, что надо снимать квартиру и жить надо при этом в центре. Я согласился…


XLII.

Мягко говоря, для того, чтобы что-либо оценивать, надо находиться как минимум на том же уровне развития, что и тот, кто создал то, что предлагается вам в данный момент в к оценке. (Да и предлагается ли?) Это я так, естественно; к слову. К слову, в общем-то, обо всём, ну и к тому, разумеется, что, очень извиняюсь, конечно, и всё такое, но вот, мол, так, мол, и так, блядь, не много ли, короче глаголя, чести? :)
И ведь выход, мягко говоря, есть. Просто не должно быть никакой разницы между тем, кто сказал и… кто оценивает. Просто тот, кто создал и тот, кто оценивает – должны быть Одним. Единым Целым.
Да, само собой, что в этом случае сама же собой отпадает за ненадобностью сама необходимость как Творения, так и Оценки. Но… что вас тут, собственно, не устраивает? Да? Правда? А если подумать? А если быть с самим собой честным? (В последний-то раз :))
Каковы минусы такой ситуации, при которой Творящее и Воспринимающее становятся Единым Целым и как бы, если вспомнить химическую терминологию, нейтрализуют друг друга? Они очевидны: не шибко умным становится скучно жить, и из их существования в облике, данном им Господом Миров (на то время, пока не явлюсь «Я»), то есть в облике не шибко умных и, как правило, не шибко добрых людей, окончательно исчезает всякий смысл, которого, в сущности-то, с точки зрения людей умных и, как правило, более при этом душевных, добрых   и отзывчивых, в общем-то, и не было там отродясь. Так что, по здравому размышлению, данный минус – скорее, есть плюс.
Ещё более очевидным плюсом является то, что при таком раскладе, то есть при взаимонейтрализации Субъекта и Объекта, мягко же говоря, полностью исчезает… боль. Равно как и Время, Пространство, Небо, Земля и прочее. В тот момент, когда осуществляется Взаимонейтрализация Я и не-Я, Человека и Бога, Земли и Небес, мир становится Идеальной Точкой, а Идеальная Точка – это Её Отсутствие, то есть Сверхприсутствие внутри самой себя, кроме которой ничего нет. Ничего более, что можно было бы назвать Сущим.
Это и будут те самые новые небеса и новая земля, обещанные всеми писаниями мира.
Я знаю это точно. Хотя никто из тех, кто не является мной, неспособен это понять. Понять – это значит стать «Мной», то есть Абсолютной Точкой.
Кто сказал, что это невозможно? Ведь мне же удалось стать Собой! (Смайлик закрывает Тетрадку Судеб :).)


XLIII.

Да сидела у себя на балконе, то есть на балконе своих родителей, в очень-очень коротком халатике, курила свой тогда ещё, кажется, «Честерфильд», время от времени намереваясь заплакать, но всякий раз удерживаясь и говоря вместо этого: «Сейчас-сейчас, я сопли пожую немного и успокоюсь».
Потом мы оба докурили, и Да пошла мыть пепельницу. Её мама, по официальной версии, не знала, что её дочь курит последние десять лет.
– Неужели ты думаешь, что мама не знает, что ты куришь? – спросил я.
– Это неважно. Наверное, знает, но я не буду никогда при ней курить. – сказала Да.
– Какая тогда разница? – спросил я и опять закурил.
– Разница есть, – возразила Да, – ты же ведь женишься на Дейзи потому, что она ждёт от тебя ребёнка.
Это меня убедило.
Этой ночью мы «играли» с ней в «последний раз». По Станиславскому. То есть будучи искренне убеждёнными в том, что это действительно так.
Было хорошо. Я люблю, когда Женщина время от времени оказывается сверху. Ибо все мужчины, да и вообще все люди, ленивы, а всяко-разные Эвересты успешно штурмуются нами лишь потому, что хитрые девки ставят нас в такие условия. О да, девки хитры. Они умудряются даже сами верить, – опять же, по Станиславскому – (Смайлик надувает щёчки и хлопает себя по ним окровавленными ладошками. С шумом выходит воздух! :)), что секс, в первую очередь, нужен мужчинам, что, конечно же, в точности наоборот. Сами подумайте! Сравните, к примеру, среднестатистический женский оргазм и мужской – да было бы за что нам бороться!
Мы попили с Да кофе, и я ушёл, полагая, что навсегда. А она пошла пить с подружкой в Кусково, типа, оплакивать наше с ней расставанье.
Ну, кажется, на прощанье мы сказали друг другу, что увидимся как-нибудь, у Кати. Когда-нибудь.
Ну да, мне было несколько грустно. До некоторой же степени печаль моя, впрочем, была светла. Ведь вопреки мнению обо мне некоторых сомнительных граждан, с коими я довольно безуспешно пробовал иметь некогда какие-либо серьёзные общие дела, у меня есть одно истинное призвание: исполнять то, что воспринимается мной как мой Долг.

Стих шестой.

У меня иногда ощущение,
что всю жизнь я искал тебя…

Такая странная история,
что не знаю, что и сказать…


У меня иногда ощущение,
что наша первая «дружба» –
это мой самый мудрый поступок за целую жизнь.

Я ведь уже и не верил,
что можешь быть Ты,
да и сейчас по инерции иллюзий не строю.

Я случайно тебя нашел,
потому что уже и не искал тебя вовсе,
отчаявшись до такой степени и настолько давно,
что уж не сильно переживал.

Но мало того,
что мне случилось тебя найти,
так еще посчастливилось мне понять,
что ты – это Ты…

Еще вчера,
обдумывая стишок о тебе,
я полагал, что в нём будет фраза от моего имени,
что, мол, я не знаю, что такое Любовь,
и не очень-то знать хочу, но, дескать,
ты – это «супер», но что такое Любовь,
я, опять же, не знаю и так далее…

Сегодня мир почему-то другой.

Я не хочу. Я не хочу врать сам себе!
Врать лишь затем, чтобы не опустить щит (вдруг ударишь?!)!
Врать просто на всякий случай…


Я не хочу врать.
Всё я прекрасно знаю!
Я знаю, что такое Любовь.
Опять знаю, а может и в первый раз…

Вчера мы сидели с моим четвёртым стишком,
пили пиво в саду «Аквариум».
Ей было грустно.
Она очень близкий мне человек.
Я очень хочу, чтобы она стала
счастливой, любимой и любящей…

Мы говорили с ней,
но я только и думал, что о тебе,
хоть это и не очень человеколюбиво
по отношению к четвертому стишку,
которая некогда спасла меня
от безысходной боли и полного душевного оцепенения,
в каковое ввергла меня в свое время «Стихотворение № 1»…

Я не хочу говорить слишком много слов.
Я достаточно уже их сказал и по менее важным поводам.

Видишь ли, у меня в голове почти всегда идет дождь…

Сейчас-то я немного повзрослел, -
поэтому это не ливень, как раньше,
но довольно противный сентябрьский долгий и нудный дождик.


И…
видишь ли…
…он перестаёт почему-то только когда рядом Ты.

Вот тебе откровенность за откровенность, милая К…..!

Одним словом, точнее двумя,
ситуация критическая,
как зачем-то говорит Сергей Гурьев…

…потому что я тоже тебя люблю…


1 сентября 2000

(Полностью: http://www.raz-dva-tri.com/amarcord.doc)


XLIV.

Суть в том, что всё-таки я опять разок другой переспал с Тёмной и даже у себя дома. Тогда для меня это всё, собственно, не имело значения – кто кого и у кого дома. Всю эту обывательскую хуйню про «свою/не свою территорию» я вынужден был под влиянием обстоятельств прочухать уже позднее. Опять же, когда в ходе серии проведённых мною осознанных экспериментов, выяснилось, что да, несомненны две вещи: то, что это и впрямь полная хуйня с моей точки зрения и то, что, несмотря на это, это пиздец как важно для уёбков-обывателей, я весьма прихуел. (Кстати об употреблении мата. Сейчас выросло целое поколение как бы в целлофане, коий накинула на них всякая шелупонь из пропутинского правительства. Эти обитатели Российской Федерации Ходячих Презервативов, то есть всякая, не по своей даже, собственно, вине, хуета немного не в курсе, что мат запретен не потому, что тупо, блядь, неприличен, а потому, что… сакрален. Вам, мудилам, короче, ещё учиться, учиться и учиться, как завещал великий Ленин! Ступайте, блядь, в библиотеки, а уж после поговорим, если, конечно, я в настроеньи, блядь, буду :).)
Так вот. По-моему всё же, когда мне позвонила Дейзи, сказав, что вернулась таки из Ижевска, куда ездила зачем-то с подругой, я был с Тёмной. То есть, в общем-то, уже утро было. То есть, типа, мы уже чай утренний пить собирались, а не то, чтоб уж прям были друг с другом, скажете тоже :). (Смайлик делает вид, что щурится на манер близоруких, но на самом деле просто хочет сблевнуть. Не может не сделать так. Водянистый глаз унитаза принимает вызов. В нём поднимается тугая негодованья волна. Она, волна, хватает Смайлика за щеку и увлекает в своё тривиальное тартарары :).)
– Короче, я это сделала, – скажет мне через некоторое время Дейзи, – ты представляешь, там целый грамм был, а я его выкинула!
Это она о героине так говорила. Про «винт» же она говорила иное. Она говорила, что он – живой. Что он существо. И всё такое, из этого вытекающее.
Через несколько дней после возвращения из Ижевска у неё заболел живот, и она пошла к своему гинекологу. Гинеколог её осмотрела, сделала выводы, и Дэйзи тут же положили на операционный стол.
У нас с ней ничего не вышло…
«Он жил всего несколько дней» – говорила она через неделю и плакала. Сложная маленькая. «Ты понимаешь? Он жил… Маленький Скворцов. А потом он умер…»
Она лежала у себя дома, закутавшись в какой-то плед. Я держал её за руку, и, среди прочего, мне было неудобно перед её матерью.

Стих второй.

Когда было мне некогда
всё еще мало лет,
(хоть и хуй мой уже начинал
кое-что о себе понимать),
я сказал Оксане одной,
прогуливаясь с ней в окрестностях кинотеатра «Ударник»
и уже осознав, что второй раз она уж не поведётся на игры со мной,..
….что я полагаю, сказал я ей,
что Любовь –
это когда два человека идут себе по своим делам,
а потом вдруг встречаются взглядами
и далее по молчаливому соглашению
следуют вместе…

Потом, через несколько лет,
я сказал одному Илье,
что считаю правильным,
когда люди при первом обоюдном позыве
сразу ебутся,
а уже потом размышляют,
Любовь это или нет.

Так, два эти моих
разнесённых во временах высказАнья
создавали во совокупе
мою концепцИю, касательно Главного в Жизни.
 Спустя ещё много лет
с тобой,
моя сложная, добрая и реально очень юная девочка,
мы переспали в тот же день,
когда познакомились…

Я не хочу врать во спасенье твоё!
Я ничего не забыл
и за всё благодарен!

Помню, как в порыве упали мы с тобой в снег,
как с героиней предшествующего стишка.
(что, собственно, произошло когда,
в свою очередь, с ней,
неоднократно она позже воспела,
право, тоненьким литературным своим голоском.
Ныне с ней хуй… (Не я!.. Не я!.. Чур-чур-чур!))
Говорю о тебе…

Милая, маленькая сложная девочка!
Юная до такой степени,
что как будто некогда юный, собственно, я
полюбил себя нехорошего нового!..

Когда смотрю я в твои глаза,
врать не буду,
есть у меня ощущенье, что Ты – это Я…
Но…
…только не я сейчас!..

Кроме прочего,
я не в своей тарелке.

Сейчас, когда впервые меня полюбили так,
как раньше лишь я один в целом свете способен был,
(как сейчас меня любит моя Сложная Маленькая),
я чувствую не то, чтобы дискомфорт, но…
напротив,
мне так охуенно, что я почти забываю, что мир – говно,
и, в сущности, мы с моей Сложной Маленькой
НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ НЕ ИМЕЕМ ДРУГ К ДРУГУ!

Этим летом мы с тобой ждали Чуда…
Ты ждала, потому что веришь ещё в чудеса,
хоть и много взрослых слов говоришь.
Я же ждал, потому что было не избежать,
да и, в сущности, в этом был сам «виноват».

Я никогда не смогу представить себе ту боль,
которую ты испытала, когда всё было кончено…
Я никогда не смогу представить себе твою боль,
потому что мужчины неспособны, блядь,
чувствовать эти вещи,
как бы тонко им не хотелось!…

Только ты прости меня, Сложная Маленькая!
Прости меня за то,
что я старше и хуже,
а, следовательно, всё-таки незаметно для себя сдался…

Прости меня!
Но я не могу не уйти…
Я хочу уйти…
Мне не стыдно за себя…
Разве только немного стыдно,
что мне не стыдно.
Прости меня…

В утешенье могу лишь сказать,
что желаю тебе мягкой посадки,
что надеюсь,
ты всё-таки победишь в той борьбе,
в которой…
я не могу тебе быть помощником,..
…потому что… я проиграл…

22 августа 2000

(Полностью: http://www.raz-dva-tri.com/amarcord.doc)


XLV.

«Я просто звонила узнать, жив ли ты. Ну всё. Пока!» – сказала мне в ухо Да и положила на том конце трубку.
Это было то самое не то начало августа, не то самый конец июня всё того же 2000-го года, когда ФСБ только-только приступили к стендовым испытаниям своих новых, блядь, как мир, технологий. В конце 1999-го они взорвали дома, чтобы обвинив в том мифических чеченских террористов, синтезировать волну народного гнева, а вслед за тем победоносно разъебать грозный город Грозный, виновный лишь в том, что в нём, как и во всей Чечне, живут настоящие мужчины и настоящие женщины, их верные, собственно, жёны, а не суррогатные без оскопленья кастрированные куклы с футболом, «Просто Марией» и страшилками про всякую Чикатилу вместо мозгов и их тупорылые спутницы, зацикленные на каком-то толком неясном им слове «свобода» банальные проблядушки.
О, да! В наше ёбаное последнее времечко быть настоящим мужчиной или женщиной, словом, Истинным Человеком – непозволительная роскошь и, более того, смертный грех, который, как все мы видим, действительно карается смертью. Берегись же, Путин! Однажды ты заснёшь и более уже никогда не проснёшься, потому что ты позволил себе слишком много для такого ничтожества как Человек вообще и, тем более, как, в частности, ты. Ты переступил границы дозволенного, Володя, и будешь за это наказан. Это я, Максим-пророк, тебе говорю. А слова мои – это уже и есть действия. Нет у меня поводов для личной неприязни к тебе, Володя, но сам пойми, закон – есть закон. Я и пальцем не шевельну, а будет всё, как сказал, потому как просто такова Воля Божья. Впрочем, это всё лирика… (Смайлик левой рукой пригвождает к тарелке антрекот из говядины с кровью, а правой рукой, в коей у него нож, отрезает кусочек и скармливает своему декоративной породы псу, что давно уже ждёт у стола. Собака довольна.)
Что, собственно, случилось тогда? Как? Вы не помните? Ну и коротка ж ваша память! Могу же себе представить, насколько неверны многие ваши выводы, делаемые на основе столь фрагментарных данных! Ладно уж, хуй мой с тобой, милостивая читательница Незнакомка, напомню. На рубеже июня и августа 2000-го года (точного числа не помню, увы, и я) в подземном переходе под станциями «Тверская», «Пушкинская» и «Чеховская» произошёл, утроенный якобы чеченскими террористами взрыв, в результате которого погибло множество ни в чём неповинных людей. Ну, ёпти, кто ж в ФСБ людей-то считает! Они отродясь этим не отличались.
И всё это, конечно же, показали по телевизору. А как иначе-то, ёпти? Для того и взрывали, чтобы реалити-шоу гражданам показать; чтобы, ёпти, люди задумались. А о чём, это уж журналюги, продажные твари, подскажут.
И вот среди мельком показанных жертв на глаза телезрительнице Да попался до боли знакомый труп. То есть до боли знакомое то, что им стало. Дрогнуло девичье сердце. Ей показалось, что это я. (А может она и придумала это всё – она ведь большая, гм… выдумщища :) – но какая хуй разница, впрочем!) Поэтому она якобы мне и позвонила.
И я ей обрадовался. Мне было грустно без неё. Уже несколько недель. Особенно в первый  день после того, как мы провели с ней то, что считали нашим «последним разом».
Нет, мы конечно выдержали некоторую паузу после её то ли спонтанного, то ли хорошо подготовленного звонка – в её случае, впрочем, это одно и то же; бывают такие люди, что тут скажешь :).
Тёмна уехала в свою Алушту, куда она до определённого времени ездила отдыхать каждое лето; общение с Дэйзи постепенно сходило на «нет», а с Да, похоже, всё только начиналось.
Надо сказать, что до всех этих глубоко лиричных историй с мильоном страстей и страданий при участии всяких там двух моих жён да Иры (остальное, право, не в счёт – всё было полюбовно и так, для общего развития :)), то есть изначально, я стремился совсем к иному. Конечно, мне, как и всякому мужчине, всегда и исключительно нужно было лишь то, что Серёжа Большаков некогда называл «другом с пиздой». То есть, изначально я совершенно не стремился к тому трогательному и весьма щекотливому (в хорошем смысле), но всё же маразму, который изложен в «Псевдо» (http://www.raz-dva-tri.com/psevdo.doc) и в «Новых праздниках-1» (http://www.raz-dva-tri.com/novye prazdniki.doc). С какой-то из, вполне равноправных при том, сторон можно рассмотреть все эти обе мои Любови, как нечто, на что я просто вынужден был пойти как бы от безысходности, изначально же, ожидая от жизни совсем иного. Но… на Всё Воля Божья – что тут ещё скажешь? Что тут ещё можно добавить? Разве лишь то, что всему свой срок…
(Смайлик стоит на пустыре вблизи своего дома, смотрит в одну точку на небе и совершает семь глубоких медленных вдохов и выдохов, следя за тем, чтобы каждый выдох длился вдвое дольше каждого вдоха. Точка на небе называется Сириус. Правой рукой Смайлик перебирает мусульманские чётки. В них ровно 34 звена. За семь глубоких вдохов и выдохов в идеале чётки должны быть перебраны трижды, но если что и не так, то не беда, ибо концентрироваться следует сейчас не на этом… Если концентрироваться на чём следует, чётки переберутся ровно трижды сами собой. Смайлик уже знает об этом. Он просто занят своим прямым делом. Он… улыбается… :))


Конец первой части...


Для вдумчивого читателя... :)


 

У Вас недостаточно прав для комментирования этого материала

 
Сайт разработан дизайн группой "VAKS"