Актуальная литература, поэзия, проза, новости культуры,| Тайнинка.ру

Homepage | Новые Праздники-2 | Новые праздники-2 (1)(XXX-XL)
Новые праздники-2 (1)(XXX-XL)
Автор: Макс Гурин(экс-Скворцов)   
24.12.2009 08:41


Роман, написанный в общественном транспорте

(На правах исповеди.)


Все содержащиеся здесь предупреждения обладают реальной силой. Однако автор считает себя свободным от моральной ответственности за судьбу тех, кто не воспримет эти предупреждения всерьёз.


Для вдумчивого читателя... :)

Часть первая.


XXX.

И вот я сел у себя в комнатке на диван (моя жена и мать нашей дочери впоследствии метко окрестила это комнатку «шкаф») и задумчиво закурил, стряхивая пепел в скорлупку от кокосового ореха, поскольку свою любимую пепельницу, подаренную мне на прошлый Новый Год Катей Живовой вместе с глиняным домиком со словами, кстати: «Я знаю, что тебе очень нужен дом. Вот тебе пока такой, но… ведь он может и подрасти» (примерно так), я разбил в ночь перед отъездом в Гренландию, потому что, как вы помните, нажрался из-за очередного напряга с Тёмной, тогда же, когда я, кажется, целовался в метро с Тёмной-младшей, которая нажралась со мной за компанию из-за совпавших с моими своих напрягов в её отношениях с моим другом и её тогдашним мужем Вовой Афанасьевым. Просто я был неловок в ту ночь по приходу домой, и оная пепельница просто выскользнула у меня из рук. А может, я уж точно не помню, я разбил даже две пепельницы, потому что нёс их одну в другой, дабы выкинуть бычки сразу из обеих.
Глиняный дом во всей этой катавасии уцелел, и, вы не поверите, действительно через какое-то время подрос (но об этом, как говорится, позже и многое). А вторую пепельницу, если, конечно, я разбил её именно тогда, и если, конечно, именно её, мне подарила на одно из 23-х февралёв (день так называемого защитника отечества, ранее известный как день Красной Армии, традиционный, короче День Мужика) моя тётя, сестра моей мамы, кандидат, блядь, искусствоведения, преподаватель кафедры теории музыки московской консерватории, разбирающаяся в академической музыке существенно хуже меня; во всяком случае, однозначно не любящая её так же нежно и искренне, что при этом, впрочем, вряд ли можно ей поставить в упрёк, ибо что вообще с бабы возьмёшь?
При этом не подумайте, что я хочу оскорбить или унизить Женщину вообще. Безусловно среди вас встречаются порой (правда, всё реже и реже) те, кто умеют любить что-либо нежно и искренне, но… таких мало, и вы сами об этом знаете.
Короче, я сидел и думал, чем бы мне заняться, если, как выяснилось, Кати Живовой дома нет, и следовательно, кофе мы с ней сегодня не пьём.
Но тут… Оу… Короче же говоря, я пишу об этом «но тут» уже второй раз, так что будь уж любезен продолжить! (Это я уже сам себе. Порою нелишне, знаете ли (смайлик шутки ради раздирает себе своими же пальцами рот и поочерёдно наносит точечные удары собственным язычком то в собственный правый, то, собственно, в левый глаз. Оу-оу, ведь у него очень длинный язык! :))
– Привет, – сказал голос в телефонной трубке, – это Даша, Катина подруга, – зачем-то уточнила она, хоть мы виделись множество раз (обо всём этом многое тут: http://www.raz-dva-tri.com/JA-1.doc).
«Оу-оу, – подумал я, – на ловца и зверь, как говорится, бежит!» Ведь через пару часов мне предстояло на целых две-три недели проводить/спровадить всех своих дорогих родственничков во главе с мамой в Болгарию, а двух женщин с третьей в уме мне уже становилось мало :).
– Ой, да я тебя отлично помню! – радостно заверил я Дашу.
– А Катя в Испании, а я эти две недели живу у неё. Я слышала, как ты с автоответчиком разговаривал. А ты, наверное, хотел с ней кофе попить?
– Ну, честно говоря, да!.. 
И тут она сказала что-то, чего я не помню дословно, но смысл был в том, что, во-первых, я всё равно могу прийти к Кате и попить кофе, но уже с ней; во-вторых, у неё депрессия, потому что ей через десять дней исполнится 25, она «старая», не понимает, кто она вообще есть такая и мын. пыр. дыр.; в-третьих, мы можем с ней выпить вовсе даже и не кофе, а по бутылочке пива.
И я пришёл. Ненадолго. Потому что мне предстояло провожать родственников на Киевский вокзал (ведь я ж хороший, блядь, сын!).
Мы поговорили. В тот период я был ещё в силах, несмотря на свою тогда ещё недавнюю героиновую эпопею и пятилетние страдания по Ирину душу. Более того, женские депрессии – это вообще мой профиль :). Даже поныне, а тогда же, говорю, ещё и сил было побольше. Мне действительно иногда кажется, что, вопреки моим собственным устремлениям, именно для этого я в наибольшей степени и рождён.
И, короче, мне стало пора уходить. Поняв это, я сказал: «Это замечательно, что тебе грустно! Ты приходи ко мне завтра в гости! Я тебе своего кота покажу! Он очень большой и пушистый! И зовут его Тристан!»
Я был уверен, что достаточно прозрачно ей на всё намекнул, но она по-прежнему до сих пор утверждает, что на следующий день, 14-го июня 2000-го года, шла ко мне именно что посмотреть кота. Что ж тут скажешь! Странные существа эти женщины – говоришь им что-либо прямым текстом, а они, знай себе, делают вид, что они дурочки :).

Мы договорились про завтра, и я проводил всех родственников на Киевский вокзал, и все они уебали, к моей несказанной радости, на черноморский курорт, и ко мне пришла… Дэйзи, и нам совершенно искренне было хорошо друг с другом в ту ночь, и мысленно я уже тогда называл её про себя «моя сложная маленькая», потому что… она действительно была очень маленькая и очень хорошая, и её картинки мне нравились, – она была, помимо всего прочего, маленький художник (смайлик смущённо обмакивает кисточку в ближайшую лужицу крови).
А в полдень следующего дня, я проводил Дэйзи, и уже где-то в час ко мне пришла Да.


XXXI.

В произнесении любого из слов всегда есть горечь неизбежной, но весьма удручающей уступки.
Ведь выбирая одно из почти бесконечного множества, ты, вольно или невольно, но всё же отказываешь в жизни всем остальным. По крайней мере, в данный момент.
Это всё потому, что мы существуем во Времени, а существованье в такой хуйне как Время есть печальный, но вполне заслуженный удел всех тех уёбищ, что никогда не сравнятся с Богом. Не заслужил пока большего Человек – оттого и прозябает во времени… до лучших времён. (Смайлик-девочка катает за щекой карамель, одновременно наблюдая, как смайлик-мальчик катает в ладошках собственный смешной хуй.)
Да, я хотел бы одновременно произносить все существующие в мире слова. На всех языках. И одновременно совершать все возможные в мире поступки. Быть одновременно и мужчиной и женщиной; и ребёнком и стариком; и убийцей и жертвой; и, чисто-тупо, и Богом и дьяволом. Хотя все вы, надеюсь, усвоили, что никакого отдельно взятого дьявола нет – он лишь фантазия Бога-Ребёнка, коему тоже вечно хочется всего сразу, но разница между мною и им как раз в том, что Он может себе это позволить. В отличие от меня. Потому что… я уже не ребёнок.


XXXII.

Когда я проснулся в своей широкой кровати, разложенной в моём «шкафу» от стены до стены, и увидел рядом с собою Да, которая уже не спала, я в тот же миг остро почувствовал, что, несмотря на то, что я толком не понимаю, что всё это вообще значит – прекрасно, не подумайте, помня при том, как она тут оказалась – так или иначе, но я давно уже не чувствовал себя так естественно, как и сам по себе, так и с кем-либо из женщин. Это утро мне понравилось совершенно.
И ещё, подобно тому, как сидение с Ирой на зеленоградском озерце в сентябре 95-го ощущалось мною как ключевое событие моей жизни (что, кстати, с годами не изменилось :)) и, подобно тому, как недавнее тогда ночное бдение с Элоун в «казённом доме» (что, кстати, за четыре до того года, как я вспомнил уже потом, было предсказано мне, по обычным картам, некой Таней, клиенткой по текстам) ощущалось мною как последнее и окончательное испытание, последний выбор, который предоставлено было сделать, в отличие от истории с Ирой, уже именно мне – так и в то утро, 15-го июня 2000-го года, я проснулся в одной (и, кстати, в своей :)) постели с Да, и понял, что, как бы там ни было, – это по-меньшей мере надолго, что это моё, и, мол, не этого ли кто-то из ликов Пластмассовой Коробочки искал всю жизнь. Что с того, что я не понимаю, Любовь это или нет? Важно то, что мне просто было даже неинтересно об этом думать. А просто мне было тепло.


XXXIII.

Извиняюсь, прервусь. Так вот. С некоторых пор мне достоверно известно, что нет ничего более гибельного для «человека обыкновенного», чем направленное на него искреннее великодушие. Поэтому, как ни грустно, я – прирождённый убийца.
Самое ужасное, что я действительно делаю это совершенно искренне, то есть реально от всей души :). Меня так научили; для того меня и создал Бог; для этого я и родился (и активный залог в русском языке в этой теме более неслучаен чем :)). Ведь сначала я понял, и это намертво приросло к моему сёрдцу, что великодушие – это круто и супер, и только потом, с годами, в ходе всевозможных, мягко говоря, неприятностей, мне стало ясно, что это убивает.
Но… что самое страшное, когда я понял, что это убивает, я также сразу же понял, что моё великодушие – это моё оружие, а следовательно… Короче, я вооружён и, видит Бог, очень опасен. Но… не по своей, видите ли, воле. Таким меня создал Он.
К тому же, великодушие гибельно только для обыкновенных людей, коим и так по-любому смерть, ибо у всех был выбор, быть говном или нет, а для людей, в нашем современном уёбищном мире вынужденных выглядеть белыми воронами, – это, напротив, манна небесная, и лишь такие люди дороги мне, ибо только их-то и можно считать людьми.
Поэтому… бойтесь меня (раз не боитесь Бога)! Сортировка началась!
Кто сказал? Я сказал. И это, видит Бог, веско.


XXXIV.

Да оказалась в моей постели и случайно и неслучайно – а что, собственно, может быть банальнее правды-истины? Оригинальности алчущим – забвенье и смерть, если, конечно, это не гении, находящиеся в самом начале пути (смайлик боязливо озирается по сторонам и, успокоившись, спускает шорты и срёт).
Я хотел попить с Катей кофе, а вместо этого с большим удовольствием выебал Да – на Всё Воля Божья! Более того, когда я разговаривал с Катиным автоответчиком, Да подойти не решилась. Потом она подумала пару минут; потом ещё минут пять искала Катину записную книжку, чтобы найти там мой телефонный номер (это был тот самый случай, когда её, в принципе, негативный, навык шариться, где, извините, нельзя, впитанный ею, в прямом смысле слова, с молоком матери и вылившийся впоследствии в систематическое зондирование моего мобильника на предмет поисков там эсэмэсок не от неё, сработал как позитивный (смотря что, впрочем, конечно, иметь в виду :))), и только потом позвонила мне. И я, да, был этому, в общем-то, рад.
Она всегда нравилась мне чем-то, хоть я и не понимал, чем (и вообще всё об этом написано тут: http://www.raz-dva-tri.com/JA-1.doc). Утром, 14-го июня 2000-го года, от меня ушла ночевавшая со мной Дэйзи. Днём же ко мне пришла Да в смешных сабо, которые сейчас мы порою даём нашим гостям.
Мы немного выпили с ней. Потом сходили-купили и выпили ещё. И никто из нас, в общем-то, не был пьян. Но когда ближе к десяти вечера она засобиралась домой, я просто спросил её: «А ты уверена, что тебе обязательно надо ехать сегодня домой?»
– А что мы будем делать? – спросила она и улыбнулась.
– Да что хочешь! – ответил я.
– У нас ничего не получится, – сказала она, немного подумав о том, чего она хочет, – мы слишком хорошо друг друга знаем и всё время будем друг друга смешить.
– А откуда мы можем это знать, если ни разу не пробовали?, – спросил я и ещё через некоторое время добавил, – и потом, скажи мне, а что прям с тобой такого случится, если мы возьмём и просто попробуем?
Она сказала: «На слабО берёшь?» Потом, с небольшой паузой: «Ну, давай попробуем».
Да, я не был уверен, что Да согласится или, впрочем, не помню точно, в чём я не был уверен, но, кажется, я не был готов к тому, что она согласится так быстро. С другой стороны, судя по тому, что я встал, заговорщицки улыбаясь, закрыл дверь на крючок, чтобы не влезла случайно бабушка, и немедленно приступил к «делу», наверное, я всё же жеманюсь, и готов был, на самом-то деле, весьма хорошо и, в общем-то, как мне это свойственно, ко всему :). (Смайлик теребит верхними зубами кожу под нижней губой, дабы удостовериться, что оное место достаточно гладко выбрито.)
Спустя сутки после первого визита Да в мой дом, я проводил её до ближайшего метро «Пушкинская», и она поехала в своё «Выхино». Как и во всех предыдущих случаях моих серьёзных и почти серьёзных отношений с женщинами, после первой ночи мы сразу решили, что больше так не будем; спасибо, мол, друг другу; всё было неплохо, но, пожалуй, лучше не продолжать.
Так, например, когда после нашей с Ирой-Имярек посиделки на берегу зеленоградского озерца с пересчитыванием взлетающих и садящихся в «Шереметьево-2» самолётов мы подходили к её квартире, она сказала: «Только ничего такого не будет, ладно?» «Да, как скажешь» – согласился я. И некоторое время действительно ничего не было. Как раз до тех пор, пока мы просто не легли с ней в постель в режиме чего-то само собой разумеющегося и любили друг друга всю ночь до утра. А дальше вообще всё уже в литературе (http://www.raz-dva-tri.com) описано :).
Так и на этот раз. Мы твёрдо решили, что больше не будем и, самое главное, не расскажем ни о чём Кате (Да почему-то всегда полагала, что Катя, являясь её лучшей подругой, в каком-то смысле держит меня «на чёрный день» (в терминологии же самой Да :))).
Мы расстались у метро, договорились, что, мол, увидимся как-нибудь у Кати, за каким-нибудь кофе совместным.
Где-то через неделю Да позвонила мне и сказала, что, по всей видимости, потеряла у меня свой крестик. Вероятно это произошло в ванной, куда она ходила, пока я досматривал на кухне «Привычку жениться» с Ким Бессинджер и Алеком Болдуиным. Я проверил ванную и действительно нашёл её крестик за стиральной машиной.
– Как тебе его передать? – спросил я.
– Ну-у, например, завтра я буду у Кати. Ты можешь присоединиться. – промурлыкала Да. И я присоединился.
Ушли мы уже вместе. По дороге посидели немного на лавочке на Тверском бульваре, слово за слово поцеловались и я, набравшись банальной наглости, вовремя шепнул ей на ушко одну из тех ненавистных любому мужчине пошлостей, каковые так любят слышать от нас женщины, независимо от своего культурного уровня. «Тогда приезжай завтра утром!» - сказала Да. И я приехал.
Сначала и впрямь приехал утром, часам к девяти. Потом днём уехал, потому что обещал запечь в духовке курицу и отвезти её в больницу к Катиной маме Марье Николавне, – да, такие вот у нас были тогда у всех отношения, – ведь это был последний год ещё XX-го века.
Благополучно исполнив задуманное, я вернулся к Да и, кажется, ушёл утром уже следующего дня.


XXXV.

Как раз в это время я писал свои фортепьянные пьесы, посвящённые целиком Элоун и тому, что творится у меня на душе в связи с тем, что нам не суждено с ней быть вместе и всё такое.
Как известно, пьесы оные получили весьма красноречивое на тогдашний мой взгляд название «Семь печальных векторов без права на уныние». Мне тогда на некоторое время неожиданно стали нравиться длинные названия. Такое что-то из начала 70-х в Европе. (Послушать это всё можно тут: http://www.novopraz.com/piano.htm .)  
Впоследствии я написал ещё один фортепьянный цикл под названием «Всадники» в количестве четырёх вещиц, то есть строго по Апокалипсису :).
Было это уже весной 2003-го года, когда очень многое изменилось, но… об этом речь впереди. Если кому-то, впрочем, неймётся идите сюда (http://www.raz-dva-tri.com/da.doc), ибо при данной жизни я это издавать не буду, равно как и «Достижение цели» (http://www.raz-dva-tri.com/dostizhenie_tseli.doc).
А пока… …?...


XXXVI.

Я, прям, порою не знаю, как ещё объяснить людям, что то, что я говорю, не кажется мне, а Правда Истинная. Самая-пресамая настоящая!
Да, мне когда-то казалось что-то – то-то казалось тем-то, сё-то казалось чем-то – и всё было когда-то похоже на то, как обычно бывает сие у людей вообще, про которых можно сказать, что вот сначала кому-то там казалось это, а потом, на основе новых, де, впечатлений, стало казаться, там, что-то иное, но… так же, как у людей, всё было у меня до тридцати лет. После тридцати мне перестало что-либо казаться, и я стал знать кое-что наверняка. И новые впечатления стали являться ко мне в тех руслах, которые мною же заведомо определялись. В это трудно поверить только тому, кто ещё либо до этого не дорос, либо не суждено ему этого вовсе :). Что тут скажешь? Такие люди просто должны знать своё место. Видите ли, на всё воля божья, и место своё нужно знать – вот и всё.
Я, прям, не знаю порой, как сказать, чтобы поняли все, что в существовании отдельных человеческих личностей нет более никакой необходимости. Это был совершенно тупиковый путь. Неужели есть кто-то, кто может оспорить это? Разве не видит каждый из вас, что Конец Времён… наступил, и выхода нет больше нигде. Никакая из очевидных проблем, что ни возьми, свою ли семейную жизнь, работу ли или весь тот бред-голограмму, что показывают в теленовостях, заведомо не имеет решения. Это так для того, чтобы постепенно все поняли всё. Выбора ни у кого нет. И все поколения, что были до, были для того, чтобы настал наконец момент, когда все поняли бы, что, мягко говоря, «всем спасибо». Вам кажется, что это слишком парадоксально, чтобы быть истинной правдой? А как же тогда догмат о непознаваемости замысла Творца Человеком? И не ебать ли нас с вами с нашими/вашими представлениями о том, что парадоксально, а что в порядке вещей? (Впрочем, это вообще риторический вопрос.)
Я ещё раз повторяю медленно и внятно: в существовании отдельных человеческих личностей нет больше никакой необходимости.
Конечно, скажете вы, даже если и нет необходимости, то ведь помимо необходимости есть ещё и просто Красота! Но в существовании отдельных человеческих личностей нет так же и красоты! Скотства хоть отбавляй, а красоты, увы, нет :). А всё кроме красоты или необходимости – вообще чепуха; в лучшем случае, сопли пустые и липкие. Может быть в существовании человеческих личностей по отдельности есть нечто дарящее хоть кому-либо элементарное удовольствие? Увы, и этого не скажешь…
То есть до определённого времени, точнее сказать, до определённого возраста (и то всё начинается с трагедии собственных родов!), но потом, увы, нет. Поэтому-то я и говорю, что в том, что все поколения, бывшие до нас, были лишь для того, чтобы настал момент, когда все поймут что существование в прежнем качестве более не имеет смысла, что-то парадоксальное есть только на первый нечаянно брошенный и мутный, к тому же, взгляд, а есть в этом, напротив, большой и высокий смысл. Кто мне сказал? Господь Бог мне сказал. Да, именно мне и совершенно отчётливо. Вам не сказал? Ну так и слушайте меня.
И потом это было бы просто и элементарно честно, если б все люди стали Единой Нераздельной Сущностью, Абсолютной Точкой. Это было бы именно просто честно и просто справедливо, потому что в ситуации, когда люди разделены на отдельные личности, одни из них неминуемо оказываются в более выигрышном, а другие – в проигрышном положениях, а это уже совершенно недопустимо. И не надо мне тут хуйни говорить, что, мол, это и есть ЗАКОН. Сатаны это закон, а не Бога, а ваши сомнения в этом – всего лишь продукт внедрённых им технологий. А все, кто не понимает этого – пустышки! Ей же ей!
Ну и хватит пока об этом…


XXXVII.

Прямо скажу, в нашу первую ночь с Тёмной я не воспользовался презервативом вовсе не из-за свойственной некоторым мужчинам реально не имеющей оправданья беспечности и вовсе не потому, скажем, что не предполагал, что близость оная состоится. Напротив, выезжая к ней в гости сразу по прилёту из Гренландии, не успев толком всласть нагруститься об утраченной мною Элоун, что, де, никогда уж не станет моей (и всё такое :)), я твёрдо решил для себя, что пересплю с Тёмной сегодня или уже никогда. И в какой-то степени я почти точно знал, что если не получится с первого захода, скорее всего мне придётся рассказать ей об этой истории, и уж тогда всё случится наверняка, потому как нет в мире женщин, самой сильной страстью которых не была бы банальная ревность.
Женщины могут сколько угодно говорить, что нет, они не такие, или же насколько эта самая ревность и впрямь банальна, но… работает это безотказно. Так например, вас могут не любить вовсе, но ревновать. Ревновать настольно сильно, что даже пойти в связи с этим «банальным» чувством на такие шаги, о каких мы, милые зайчики с хуем, не могли бы даже мечтать и в самых своих смелых снах, не возбуди мы в них подобных страстей.
Нет, говорю, я не воспользовался презервативом в нашу первую ночь не поэтому. Просто… Просто… Просто, что бы я тут ни писал, я некогда любил Тёмну, да и сейчас я не могу нет-нет, да не отмечать про себя, что всё же она поразительно прекрасна. Поэтому мне показалось, что если при нашей близости обнаружится, что презерватив был у меня заготовлен с самого начала, то ей станет ясно, что я с самого же начала не сомневался в собственной победе (а Тёмна, повторюсь любит/любила, чтоб её покоряли), а это уже – то, что она вся у меня на ладони, как и любая другая/другой женщина/человек – может чисто-тупо по человечьи обидеть её. Вот, собственно, каким моральным уродом воспитали меня в моей бабской материнской семье. То есть чисто-тупо у меня реально были перепутаны все контакты – где нужен был «плюс», стоял «минус» и наоборот. Ну-у… на всё воля божья – что тут скажешь! Бог сказал – ты сделал. Вот и вся хуйня. Да кто сказал, что это просто?
И мне было очень хорошо с ней. А в последний момент я, да, почувствовал, что хочу от неё ребёнка и… не стал спрашивать её мнения.
И она разобиделась на меня. И у нас снова началась продолжительная размолвка. И мы друг на друга дулись и дулись; и продолжали репетировать и не разговаривали об этом, а только иногда друг на друга смотрели чуть странно и пристально.
Целый месяц мы осторожно встречались с ней и просто пили пиво или разговаривали о чём угодно другом. Иногда я приезжал к ней в гости, и мы просто пили чай. Как-то раз заехала даже она, но быстро заторопилась домой, сославшись на необходимость вечерней прогулки с собакой. Но однажды…
Я уже говорил, что до определённого возраста Тёмна, как и большинство Водолеев, была страстной любительницей всяко разных спонтанных порывов: внезапных ночных звонков, прогулок; неожиданных, но немедленных сборов и уходов в походы; перемещений автостопом в Крым и прочего экстремального досуга. Правда, в отличие от преуспевшей в том Да, она ни разу не прыгала с парашютом, но… вероятно лишь потому, что экстрима с лихвой хватало ей на земле. Такие вот разные они воздухи – Близнецы с Водолеями-то. (Смайлик пускает газы, но пытается обратить всё в шутку :).)
И вот часа в четыре одного из июльских утр 2000-го года мне позвонила Тёмна. Короче говоря, эта история, на мой же взгляд, лучше мною же изложена в форме стихотворной – тем более, что, как говорится, по горячим следам:


Стих четвёртый.

Ты позвонила в четыре утра
и сказала, что устала пить пиво с Серёжей…
Сказала, что через сорок минут приедешь;
сказала, что встретимся у моего «ларька»
на пересечении Бронных улиц…

Я вышел тебя встречать,
заранее смирившись с тем,
что, возможно, Серёжа сядет к тебе «на хвоста».
ведь от тебя всего можно ждать!
но в этот раз у тебя хватило…

Выбравшись из помятой «шестёрки»,
ты устремилась ко мне,
но сразу сказала,
что сейчас мы немного погуляем до открытия метро,
и ты поедешь домой…
«Ну, конечно!..» – подумал я…

Потом мы ещё выпили,
пошли в сквер,
ты полезла на крышу беседки,
а потом легла на траву
и восторженно устремила взор в утреннее московское небо…

Я сказал, что лучшее метро находится у меня дома,
апеллируя к недавней рекламе растворимого кофе…

Ты спросила, какое именно.
- Обыкновенное, среднего рода. – спровоцировал я.
- Меньше, чем на мужское, я не согласна! – сказала ты,
и мы пошли ко мне, где катались на метро до полудня…

Через несколько дней ты опять загрустила…
Причины грусти твоей мне неведомы,
а если ведомы, то, как правило, непонятны,
потому что, видит бог, мы с тобой очень похожи,
и я не понимаю, хули выёбываться
и ебать себе самоей мозгА!
Ведь и без твоих дополнительных усилий к тому
Жизнь ещё не раз тебе в этом поможет!..

Я пытался как-то тебя успокоить.
Даже пару раз ещё успокаивал тебя я «как следует»,
(как, в свою очередь, выразилась во время своё героиня первого стишка,
которая так меня впоследствии заебала,
что пришлось сказать мне об этом вслух),
но… всё было тщетно.

В конце концов, я, ты пойми,
Волшебная моя Некто,
я сказочно заебался страдать!
И я совершил-таки очередной мудрый поступок;
когда мне снова стало плохо и больно с тобой,
я пошёл наконец туда, где мне хорошо…
(Раньше почему-то совесть не дозволяла.)

В современном языке есть такая конструкция:
«мы расстались…»
Вряд ли это применимо к нам с тобой в полном смысле,
но более мы не спим с тобой вместе.
Я опять-таки помню всё…

Я помню, как писал тебе письма,
которые тебе нравилось получать;
я помню, как не спал опять ночи,
сходя по тебе с ума
(разумеется, в меру возможностей
своей изнасилованной предыдущими искусницами душонки);
помню первый поцелуй двух охуевших от жизни существ,
а именно нас с тобой…

И я, конечно, прошу прощения за наш первый раз,
когда я не нашёл в себе сил в «нужный момент»
покинуть твое гостеприимное лоно,
но и ты…

Впрочем, позже, по-моему я больше тебя не расстраивал;
да ты и поныне меня «вдохновляешь»,
только это «без мазы»,
потому что Любовь с тобой –
это бессмысленно, беспощадно и больно,
а я хочу, чтобы было мне, наконец, хорошо!..


Прости меня.
Видимо, ещё долгое время
при одном взгляде на тебя,
будет приходить в волненье мой хуй,
но это не суть…
В конце концов, кто кому из нас с ним Хозяин?!.
Переживём как-нибудь.
Мне по-прежнему мой хуй – не указ!
Да и мало ли на земле объективно красивых женщин!..

Вот и правда тебе моя о тебе…
О том, что я действительно думаю.
Видит бог, только таким способом я мог её высказать,
Потому как при нашем общении тет-а-тет
не могу думать ни о чём, кроме как о сексе с тобой…

Это тоже правда… За это тоже прости…
До свиданья, моя Волшебная Зимняя Сказка,
так и не ставшая моей до конца…
(В этом ты молодец, право слово!..)

Сегодня, после совместной работы,
ты сказала, что это… э-э… типа того…
…тоже заебалась страдать.
сказала, что хочешь срочно устроить свою личную жизнь.
что тоже хочешь, чтобы просто было тебе хорошо;
что даже если сама не будешь любить,
готова на очень многое ради того,
кто будет любить тебя, и с кем будет тебе искомое «хорошо»…

Короче говоря, как я понял,
тоже ты заебалась страдать;
поняла наконец, что не надо гнать от себя тех,
кто послан тебе во спасение;
что не надо ебать мозгА ни себе ни людям!
Поняла, что «тихое добро» – это круто,
А латинские сериалы – собачья хуйня!..

Рад буду, если это не окажется
твоим очередным горячечным бредом.
Надеюсь на твоё лучшее!



25 августа 2000

(Полностью: http://www.raz-dva-tri.com/amarcord.doc)

Я ещё раз повторяю, Тёмна никогда не любила меня. Нет-нет, она всегда относилась и относится ко мне хорошо. Даже больше скажу: кажется, пару раз из наших и без того немногочисленных встреч ей действительно было очень неплохо в постели со мной (впрочем, тут многие из мужчин легко могут, и это реально довольно часто с ними случается, обольстится на свой счёт), но… нет, это не было любовью с её стороны, да и не могло ею быть.
Я не скажу, что уж прям не во вкусе Тёмны, хотя и это отчасти так, но… как бы я ни выглядел, в любом случае, я старше её всего на два года, а это… для неё мало. И скорей всего женщины всё же делятся лишь на две группы: одни из них любят мужчин, которые их старше, а другие любят мужчин, которые их младше, но… до этого надо уже дорасти, как в переносном, так и в прямом смысле слова (:)). И действительно, жизнь показывает, что некоторые свободомыслящие барышни, время от времени, в зависимости от этапа своего жизненного пути, мигрируют из одной группы в другую.
С мужчинами же всё несколько иначе, но об этом мне и говорить, на данный, по крайней мере, момент, лень. Скажу лишь, что почти все без исключений мужчины с особой нежностью, кою так ценят порою женщины, относятся лишь к тем, кто их всё-таки старше, о чём, как правило, и не догадываются до определённого, опять же, возраста, женщины. Но… в основе этой трогательности у мужчин лежит всё та же сублимированная врождённая агрессивность, подсознательно направленная на образ матери.
Просто в глубине души каждый мужчина знает, что по-настоящему убивает только великодушие и забота :). И любая Любовь – это медленное Убийство того, кого ты любишь. Хотя бы уже самим фактом твоего присутствия в его/её жизни. Ибо смертоносно любое знание. Каждый человек, которого ты знаешь, а тем более любишь, несёт тебе смерть, а ты несёшь смерть каждому, кто знает и любит тебя. Но… только… смерть – это и есть высшая награда от Господа Миров… Потому что таким образом он наконец… отпускает тебя…
Поэтому и нет ничего выше Любви!.. Аминь!..


XXXVIII.

Люди! Выхода нет! До тех пор, пока мы остаёмся людьми… До тех пор, пока есть эта ёбаная совокупность «я» и «ты», никогда ничего не изменится, никогда ничего ни у кого всерьёз не получится – я не понимаю, как это может быть непонятно! Да и потом, ведь это же просто нечестно! А ведь изменить такое положение вещей возможно физически…
Люди, выхода нет! Точнее, выход только один. Грань между «я» и любым из «ты» должна быть стёрта, преодолена, нивелирована – в этом, и только в этом Промысел Божий. Всё, что подаётся и подавалось в виде Божьего Промысла – только частные случаи ЭТОГО, и никогда не было по-другому.
Я говорю это прямым текстом, хотя почти уверен, что уж чем-чем, а прямым текстом давно уже никто ничего не понимает и никогда не поймёт, пока все не станут Единым «Я». И это «Я» и будет Я Господа Миров. Честное слово!
То есть, конечно, сатане временно позволено было утвердить в мире ёбаный и чисто внешний плюрализм мнений, и если вам, согласно ёбаному этому плюрализму, нравится жрать собственное говно, то конечно жрите его и дальше (говно – вопрос! :)), но не говорите потом на Страшном Суде, что вам не показывали дорогу к Свету, прямой к Нему путь… Аминь.


XXXIX.

Подумайте сами, что может почувствовать молодой мужчина 27-ми лет отроду, когда реально впервые в жизни ему заявляют, что беременны от него. Для полноты картины добавьте к этому то, что мужчина этот, сравнительно молодой, уже был дважды официально женат и в первом своём браке частенько вынужден был надевать на своё, извините, достоинство по два совковых, «проверенных электроникой», презерватива (то есть, называя вещи своими именами, регулярно класть на своё достоинство хуй :)) – ведь именно до такой степени от него не хотела ребёнка его первая жена. Прикинули?
Ну, удивление – это ещё мягко сказано. Это была сложная гамма чувств: и радость, и недоверие, и ужас, и, короче говоря, мын.пыр.дыр.. И, конечно, девушкой, объявившей подобное, была никто иная как Дэйзи.
Она сказала мне об этом ночью, а утром я уже смог ответить ей что-то внятное. Сказал я обычное мужское дерьмо, что, мол, отец у ребёнка будет, а вот жениться мы всё-таки не будем. И сказать это мне посчастливилось достаточно веско. И вроде бы достаточно деликатно, между делом, удалось мне осведомиться у Дэйзи, уверена ли она, что это от меня. Она, разумеется, сказала «да».
Конечно, она могла бы сказать это при абсолютно любом раскладе, но… короче, я почему-то поверил ей. Искренне и глубоко. Может быть потому, что хотел в это поверить, да и вообще много, что здесь можно сказать – только важно ли это? Недостаточно ли того, что я просто поверил и всё? Ведь если ты веришь во что-то, то только это и правда.
Короче, видите ли, вообще говоря, мне трудно писать обо всём этом подробно. Видите ли, я всё-таки, сколь меня ни вращай, человек и кое-что воспринимаю по-прежнему остро. В особенности, если недосыпаю (смайлик силится улыбнуться дырочкой на залупе, но она кровоточит – ей, видите ли, не до смеха), а недосыпаю я последние года три. Так например, Льву Толстому подобно, если верить, конечно, апокрифам Ювачёва (в просторечии – Хармс), я очень люблю детей. Гораздо больше кого бы то ни было в этом мире – вот такие вот сопли-с. Сегодня я относительно выспался (дочерь на несколько дней уехала к бабушке-тёще) и могу говорить об этом вполне спокойно, время от времени даже выделяя из себя всякие мудацкие смайлики. Дети – это Бог, видите ли. (Надо будет провести на досуге гематрическую :) экспертизу.)
Так вот. Короче говоря, я изложу всю эту нашу грустную историю с Дэйзи в ключе сугубо фактологическом и довольно сухом. Видите ли, не изложить этого совсем я не могу, ибо картина, которую я уж подвязался вам тут написать, будет иначе неполной, что в конечном счёте грозит этой картине тем, что она не будет, собственно, самой собой, а будет чем-то другим, не имеющим к ней никакого, в сущности, отношения.
Дэйзи сказала мне, что беременна от меня, и я согласился с тем, что всё это правда. В основном, я, конечно, был всё же этому рад.
В течение ближайших недель я известил о том, что она от меня беременна и Тёмну и Да.
Не удивляйтесь, все три воистину прекрасные девушки, с коими мне счастливилось в то лето время от времени спать, знали о существованьи друг друга – это было для меня важно, это был у меня такой пунктик, потому что, как я многократно заявлял, в принципе, я очень не люблю неправду. (Спустя многие годы, когда я рассказал о том лете Тане Зыкиной, она всплеснула руками и обозвала меня… «гением коммуникации».)
Как они к этому относились? Да, в общем-то, совершенно нормально – тем более, что ни у одной из них я тоже в то время не был совсем уж единственным – да, такая вот ёбана современность (что называется, см. главу XXV, о появлении в Советском Союзе автоответчиков :).
Кроме прочего, в то лето мне действительно было можно всё. На самом деле. Почему мне было позволено это? А это всё к Господу Богу. Аллах наделяет своей милостью, кого хочет и наказывает, кого пожелает :). Закон – это то, что «думает» об этом Он, а не то, что «понимают» под Законом люди. Ну и конечно, Он не ведёт Прямым Путём несправедливых людей.
Элоун проявила наибольшее участие в этой моей истории. «У нас осталось множество детских вещей! Так что обращайся, я тебе помогу!» Ах, Элоун… Если бы знали, как она прекрасна! И если бы вы знали, как прекрасны все женщины, с которыми мне доводилось интимно общаться! За исключением, пожалуй… Ну да ладно, не будем :). Просто очень там много комплексов, очень мало реальных умений и знаний; очень мало пережито и перечувствовано, да и вообще… лишение девственности – не мой профиль. И, в общем, не будем об этом.
Утром, 15-го июня 2000-го года, когда Да, впервые оставшаяся у меня на ночь, пошла в ванную, где, как известно, временно потеряла свой крест, в моей комнате раздался телефонный звонок. «Возьми, пожалуйста, бумагу и ручку!» – сказала Элоун, а это была она. Я взял, и она сообщила мне, что этой ночью имело место полнолуние, и продиктовала мне написанный ею верлибр, посвящённый нам с ней.
Она звонила с дачи, где всё лето ей предстояло сидеть с двумя своими детьми. Верлибр впоследствии потерялся…
Кажется, это был не просто верлибр, но акростих. Я не помню слОва, которое там слагалось. Прости меня, Господи. Я говорю это искренне. Надеюсь, это СЛОВО не было моим именем. Впрочем, я не уверен.


XL.

На всё воля божья. На всё воля божья. На всё воля божья. На всё воля божья. На всё воля божья. На всё воля божья. Сегодня 1-е ноября 2006-го года. Это имеет смысл. На всё воля божья.

 

У Вас недостаточно прав для комментирования этого материала

 
Сайт разработан дизайн группой "VAKS"