|
Автор: Вадим Фомичев
|
 Петя довольно укутался одеялом, предвкушая сладкие ночные сновидения и
необязательность раннего подъема. Подушка пахла крахмальной свежестью и
с готовностью принимала в себя уставшее за день чело.
Мысли Пете приходили самые что ни на есть благостные.
«Вот
хорошо бы», - думал он, зажмурившись, - «иметь такую суперспособность –
лечить людей. То есть сначала посмотреть на человека и увидеть, ну не
знаю, свечение, ауру какую-нибудь, и понять – ага! Вот у этого человека
камни в почках. У этого кишечная непроходимость. Потом поделать пассы
руками и всё – болезнь как рукой сняло. И деньги за это не брать. Хотя
нет. Брать, но не по тарифу. Мол, кто сколько даст. Хочет – чирик.
Хочет пол-ляма. И никому не отказывать. Никому! Вот такой я человек!»
Петя
представил восторженные благодарные глаза будущих излечившихся.
Представил свою смиренную позу, в которой он, смущаясь, будет принимать
дары. Улыбнувшись, развернулся на другой бок. Теперь ему был виден
коридор, который вдруг озарил свет люстры. Послышались редкие,
заплетающиеся, шаркающие шаги.
«Отец», - недовольно нахмурился Петя.
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
Со стороны рекреации запахло тухлым.
- Пойдемте, пойдемте, - заторопилась директриса, беря районного инспектора под локоть.
- Подождите, - остановился тот. - Что это за запах?
- Да ничего, с улицы, наверно, - ответила директриса, отводя глаза.
- Давайте посмотрим! - внимательно оглядев директрису, сказал инспектор.
В конце коридора линолеум неожиданно стал липким. Ботинки с хрустом отдирались от пола.
- Краска наверно, - поспешила заверить директриса.
Инспектор неожиданно остановился. Блокнот шумно выпал из рук.
- Ч-ч-что это? - задребезжал инспектор.
Директриса выглянула из-за плеча.
За небольшой декоративной оградкой валялась выпотрошенная школьная
кошка Мурка. Сизые кишки разбросаны по всей ширине коридора. Попугай
Кешка сидел на жердочке только за счет прибитых к лапам гвоздей. Голова
с подернутым белой пленкой глазом валялась в поилке. Морские свинки
Мишка и Дашка висели как варежки на подоконнике, капая кровью, как
текущий кран. Кролик Теодор, обритый наголо и без ушей неизвестно каким
образом был запихнут сквозь горлышко литровой стеклянной банки. Судя по
позе - нос воткнут под хвост - задохнулся. Черепаха Боцман, лишенная
панциря, смотрелась жалко и нелепо. Повсюду валялись перья, мясные
ошметки. Стены в веснушках крови.
- А, это красный уголок, - быстро шепнула директриса и извиняющимся
голосом продолжила. - Вы же знаете ребятишек. Шалят. Давайте я вам
пожарный стенд покажу...
- Почему красный? - остолбенело спросил инспектор.
- Потому что отмывать не всегда успевают, - отводя глаза добавила директриса.
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
Усталый шахтер после рабочей смены, закуривая такую сладкую сигарету, хлопнул по плечу молодого напарника, приговаривая:
- Вот, Сантяй, самое главное в жизни – это…
Счастливая обладательница олимпийского золота по плаванию на спине на
короткой воде, еще утирая слезы радости, соскочив с пьедестала, в своем
первом интервью сказала:
- Вы знаете, сейчас для меня самое главное в жизни – это…
Удачливый бизнесмен, росчерком золотого паркеровского пера заключивший
выгодную сделку, поднимая бокал шипящего шампанского торжественно
произнес:
- Господа, сейчас самое главное в жизни – это…
Старик с ампутированными ногами, слезящимися воспаленными глазами глядя в потолок, прерывисто зашептал уносящей утку медсестре:
- Дочка, я только сейчас начинаю понимать, что самое главное в жизни – это…
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
ПЕРВЫЙ, толстый такой, грузный, с волосатой спиной и руками, бугристым сальным носом, басом:
- Моя кукурузина должна быть чистой!
ВТОРОЙ, крохотный, щупленький такой, сухорукий, с плешивенькой макушкой, фальцетом:
- Чистой-чистой должна быть моя кукурузинка!
ПЕРВЫЙ (распаляясь и маша руками): - Моя кукурузина должна быть очень чистой!!!!!
ВТОРОЙ (подпрыгивая и дрожа телом): - Очень чистой должна быть моя кукурузинка!!!
ПЕРВЫЙ (с красными от напряжения глазами и сведенными мускулами): - Я ХОЧУ, ЧТОБ МОЯ КУКУРУЗИНА ВСЕГДА БЫЛА ОЧЕНЬ ЧИСТОЙ!!!
ВТОРОЙ (брызгая слюной): - ОЧЕНЬ ХОЧУ ЧИСТОТЫ КУКУРУЗИНКИ МОЕЙ!!!
ПЕРВЫЙ (грозя небу кулаком): - Я ТРЕБУЮ ЧИСТОТЫ КУКУРУЗИНЫ!!!!!!!
ВТОРОЙ (катаясь по земле): - ЧИСТЕНЬКАЯ!!!! ЧИСТЕНЬКАЯ КУКУРУЗИНКА!!!!!
ГОЛОС С НЕБА (среди грома и молний): - ВАААААШИ КУКУРУУУЗИНЫЫЫЫ…. ЧИСТЫЫЫЫ!!!!!!
ПЕРВЫЙ (тяжело дыша, поднимая с земли обморочного ВТОРОГО): - Все… в порядке… пойдем… домой…
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
Утро в HR-компании.
- Аль, кофе будешь?
- Неа, не хочу.
- Что-то выглядишь неважнецки. Не выспалась чтоли?
- Да нет. Просто плохо себя чувствую.
- У тебя сколько собеседований сегодня?
- Пять.
- А то смотри, возьми отгул.
- Нет, спасибо. Я уже на той неделе брала. Скажут, что она, совсем что ли дёрнулась?! Болеет каждый день. Потерплю уж.
- Ну как знаешь. Ладно, пошла я.
- Ага, давай.
Аля отодвинула стул, развернула монитор, чтоб не бликовал на свету.
Осторожно, но цепко держась за подлокотники, медленно опустилась в
сиденье.
- С-с-сука, - процедила сквозь зубы, морщась от стрельнувшей боли.
Двери кабинета распахнулись. С топотом и криками вбежали около сорока
футбольных фанатов, с лицами, раскрашенными в темно-бордовый цвет и с
флагами с изображениями перечеркнутой жопы. Выстроившись в несколько
рядов и размахивая шарфами, стройно затянули:
- Ге-е-ема-а-аррро-о-ой!!!!
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
Одной девочке на праздники папа всегда дарил плюшевые игрушки. Собачек,
медвежат, слоников, сурикатов. Девочка все время очень радовалась,
обнимала папину шею и раскладывала новых друзей по полочкам в своей
комнатке.
Но как-то раз папу сбила машина, и он умер. А девочка очень загрустила,
и все больше времени стала проводить со своими плюшевыми знакомцами,
разговаривая с ними и доверяя им свои тайны.
Однажды мама зашла в комнату и сказала девочке «Мариша, теперь у тебя
будет новый папа!» В дверях показался какой-то дядя с неприятным лицом,
от которого пахло креветками. Он оглядел комнату и заметил «Девочке
явно не хватает общения. Смотри сколько этой плюшевой требухи вокруг!»
«А иди ты на хер, дядя!» - обиженно ответила девочка, прижимая голубого осла к груди.
«Мариша!» - вскрикнула мама.
«Ничего», - сказал дядя, поджав губы. – «Мы еще подружимся. Пойдем».
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
Васятка склонен к мистификации, к одушевлению несуществующего и поиску
того, что субъективно сильнее его. Васятка ударяется в религиозность и
сморщивает душонку, целиком подставляясь под пяту умозрительного
божества, трусливо поглядывая исподлобья, наступит или нет. Васятка
истово восхваляет судьбу и покровительствующие высшие силы, когда
ситуация оборачивается в его пользу, и грустно стихает, когда
происходит наоборот. Тогда Васятка вздыхает, списывая все на законы
кармы и универсальное «бох дал, бох взял».
Васятка преклоняется перед силой трупа. Все, утратившее жизнь, но
продолжающее существовать благодаря трупным воспоминаниям, окружало
Васятку эхом полузабытых теней. Васятка с замиранием сердца гулял по
застрявшей между миром живых и миром мертвых Припяти и трупным
шахтерским городкам, наслаждаясь сосущей пустотой и обрывками чужих
жизней: пожелтевшими школьными тетрадочками, учетными записями в
полусгнившем регистрационном журнале мертвой районной библиотеки, следе
от ботинка, навеки запекшемся в теплом когда-то асфальте. Васятка
пристально смотрел в пустые глазницы окон и подъездов, хранивших память
о куривших на лестничной клетке безымянных людях и давно исдохших
котов, зассавших бетонные полы.
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
|
- Изволите принять?
- Входите, входите!
- От меня да от всей семьи нашей поклон вам низкий!
- Чего? Какой поклон?.. Проходите, садитесь.
- Благодарю, лекарь.
- Фамилия ваша?!
- От Фомы наш род ведется.
- Какого еще Фомы?
- Не ведаю сие. Давно то было.
- Господи, фамилию вашу назовите!!
- Фомичев, ваше благородие.
- Так бы и сказали! Имя-отчество?!
- Вадимом наречен. По отцу Владимирович.
- Так. Адрес?!
- Столичный я.
|
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
 Просторная комната деревенского дома. Стены в сиреневатых истершихся
обоях с малоразличимым от времени рисунком украшают пожелтевшие
семейные фотографии и хрипло тикающие часы. Вощеные полы укрыты
полосатыми половицами. В углу, на специально постеленном коврике
дремлет длинношерстный котище. У окна с розовыми, перехваченными
посередине лентами занавесками высится стол, застеленный пахнущей
тряпкой клеенкой. Ближе к окну отодвинута тяжелая кружка с молоком.
Кружка накрыта блюдцем. Рядом, также спрятанная под широкой тарелкой,
остывает кипа бледноватых блинов.
За стол, покряхтев для приличия, садится Дед. Крутит в руках требующий
замены подметки сапог. За другим концом стола, подтянув к груди правую
ногу ютится пацаненок лет восьми и деловито мастерит из легко гнущейся
проволоки миниатюрных человечков-солдатиков.
Дед (осторожно высыпает на стол пригоршню мелких гвоздей): - Вот,
Василек. У нас-то тута все по-простому. По-правильному. Ведь в
городе-то оно как, Василек? Чуть сломался каблук там – сразу охають, к
мастеру бегуть. А мастеру-то что: обувка чужая – не своя. Клеем
разведенным тяп-ляп приклеет и сто рублев сдерет, не поморщится. Знает,
что через неделю опять принесут. И так ведь во всем, Василек. Труба
вона лопнет – сантехника вызывають. А тому-то что – воду перекроет, да
пойдет домой чаи гонять. И плевать, что какуль людям надо и руки вон
это самое. Контрагайку поставит какую-нибудь ржавую, да и дело с
концом. А через пару дней ведь опять прорвет… Нет, Василек. В своих
руках токмо правда. (крутит в руках молоток) Отец мой вона и сапоги сам
всей семье чинил, и телегу, и ложки вон сам выстругал, которыми вон
бабка твоя кашу накладывает. А дед мой?! Дед вообще дом этот отгрохал –
что ты! Так-то, Василек. Сам освоил – сам построил! (Прикладывает
подметку к подошве. Щурясь, смотрит, как прилегает).
Внук хмыкает.
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
|
Глава первая
 Мне – 7 лет. Я сижу на небольшом теплом валуне, нагретом солнце. Босые
ноги утопают в траве, успевшей уже немного пожухнуть от палящего
июньского солнца. Я жую травинку и смотрю на реку Через Дубну, борясь с
течением, переплавляется паром. На нем несколько человек. Один из них о
чем-то оживленно переговаривается с паромщиком. Вскидывает руки. О чем
говорит – не расслышать. Порывистый ветер рассеивает звуки.
Я жду Юрку.
С утра бродили по перелеску, испытывали новую рогатку на птицах.
Рогатка вышла убойная. Юркин отец, дядя Лёша, выстругал вчера. Сам
первым перед нами и выстрелил: заложил голыш в мешочек, сделанный из
старого ремня. Натянул резинку до плеча и резко отпустил. Камень серой
пулей пролетел над забором, звонко впившись в соседский на другой
стороне дороги.
- Годится, - одобрительно кивнул дядя Леша, передавая Юрке рогатку.
Мы стреляли в лесу по скворцам и малиновкам. Однако, птицы всегда
оказывались проворнее, и успевали вспорхнуть быстрее, чем нам удавалось
достаточно близко к ним подобраться. Настрелявшись, вышли на берег
Дубны.
- Подождешь меня? – спросил Юрка, передавая рогатку. – Посцать схожу.
Он передал рогатку, еще теплую от его ладони, и удалился в кусты.
Я жду, сидя на валуне и щурясь от солнца.
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
Раз!
Здравствуй жопа белый свет! Теперь я девочка. У акушера холодные руки.
Ванна. Присыпка. Молоко матери. Кстати, здравствуй, мама! У предыдущей
грудь поменьше была, но все равно вкусно! Спасибо!
Два!
Научилась управлять языком! Хотелось прикола ради сказать «взаимное
соударение частиц», но получилось «баба» - все равно прокатило,
аплодисменты, охи-ахи… Первый шаг – стремительное приближение пола.
Три!
Детский сад. Рыжий Петька, в прошлом Эдвард, Чжон-Ли и Степановна,
кидается песком, дразнится и убегает. Каждую жизнь так, потом забывает…
«Покажи свою, а покажу свой!» - конечно, а как без этого… Утренник.
Пение. А у меня, кстати, теперь есть врожденное чувство ритма. Не
пригодится, но все равно приятно.
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
Шел как-то полковник НКВД по Софийской набережной. Идет, башенками
Кремля любуется. Солнышко на куполе Колокольни играет. Голуби летают
стайками.
Хорошо на душе полковника НКВД. Тонким стеком в такт ходьбе по
начищенным до блеска сапогам пощелкивает. Сигареты английские
покуривает, доставая их из портсигара серебряного с удовольствием.
Сзади, урча служебный автомобиль с шофером исполнительным тихонько
катится, чтобы в любую секунду помчать полковника НКВД по делам
государственным, важным.
Прохаживается, значит, тот и вдруг слышит:
- Полковник НКВД, раздевайся!
Полковник НКВД напрягся сразу. Шурк-шурк по сторонам. Нет никого.
Насторожился. А тут опять:
- Полковник НКВД, раздевайся!
Развернулся полковник НКВД, подошел к машине, дверь водительскую открыл:
- Сидоров! Это ты тут пиздишь на меня?
Шофер вытянулся, насколько сиденье позволяет, побледнел:
- Никак нет!
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
Солнце скатилось за Скалистые горы, кроваво освещая заснеженные
вершины. Лес темнел и холодел на глазах, шурша прохладным ветром в
тополях. Пожилой индеец племени арапахо сел на поросший мхом и нагретый
за день камень. Поправил на поясе вампум. Достал из парфлеша табак и
кинникинник, забил трубку, прикурил, растянувшись и подперев голову
рукой.
"До Маунда Змеи еще день пути", думал индеец, не моргая взирая не
темнеющее небо. - "Белая Птица придет к новой луне, можно не
торопиться".
Бегущий бизон на облаке медленно перетекал в воспрявшего гризли. Ветер
постепенно вымывал отдельные его части, из которых получались то лики
забытых людей, то циклопические жилища духов.
Индеец положил в рот несколько ягод, покатал на языке. прислушиваясь к
их едкому вкусу, разжевал. Достал небольшую бутыль, отвернул деревянную
пробку. Пошел густой кисловато-горький запах. Индеец поднес ко рту,
зажмурившись, сделал глоток. Привычно обожгло гортань, слегка онемел
язык.
Закрыл глаза.
Темно-темно-красно. Всполохи. Круговое мельтешение. Молочная рябь.
Другое ........Кристина подарила тапки....есть имбирь ради
удовольствия...... продолжение беременности в Капотне....навостряю
лыжи....олег меньшиков не является
геем....позвали.....крысята.....положить на проработанное..... опять
зовут......сто раз повторяла, не надо ему
это......уйдите.......приходит в себя....
Открыл глаза.
Пол. Выцветший ковер, превратившийся в дерюгу, с шелухой семечек и
отстриженными ногтями. Затхлый воздух квартиры и потолок с такой
знакомой трещиной возле люстры. Люстру заслонило неопределенное
озабоченное лицо.
- Белая Птица?! - разлепил пересохшие губы лежащий.
- Хуица! - ответило лицо недовольно, но с облегчением. - Мы уж чуть не обсрались. Совсем, думали, коня двинул.
А над Скалистыми Горами вновь всходило солнце.
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
Николай пил на кухне чай со вчерашними ватрушками. Радиоточка, потрескивая, передавала следующее:
- Орлы – двадцать пять. Поруганное – шестнадцать. Красивое – тридцать
один. Меч – шесть. Мордовия – двенадцать. Предплюсна – семьдесят. Луч –
два…
По краю стола прошуршал таракан. Остановился у хлебной крошки осторожно
пошевелил усами. Николай поставил кружку с чаем и потянулся было за
сползшим с ноги пованивающим тапком, как в дверь позвонили. Николай
нырнул в тапок правой ногой. Левая второго не нащупала – видно,
задвинут глубоко под стол. Бегло оглядев себя в давно не мытом зеркале,
он поплелся в коридор, брезгливо поджимая пальцы босой ноги. В дверь
еще раз позвонили. Николай прищурился в глазок. Оттуда на него пялился,
вытягивая шею, Сергей. «Сергей», - идентифицировал его Николай и
оттянул щеколду, открывая дверь.
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
Ушли тараканы. Ушли, оставив сухенький трупик своего собрата возле
ножки стула - может в назидание, может тяжело было волочить, а может
так - на память. Мне даже сложно было сказать - был ли это именно
собрат. Может сестра? Я не очень хорошо разбираюсь в тараканьих половых
признаках. Я положил трупик на ладонь. Слегка брезгливо посмотрел на
грустно поджатые лапки и выкинул его в окно. В этот момент я в первый
раз подумал о сосущей пустоте одиночества.
В последний раз обоссав мои любимые кеды умерла кошка. Не самая любимая
кошка в моей жизни. Она боялась запрыгивать на кровать, когда я
отдыхаю. Предпочитала выражать свою любовь (а любовь ли?) лишь в период
течки. Но и это не находило в моей душе отклика. На режущие ухо среди
ночной квартиры истошные вопли я отвечал очередями из метательных тапок
и бессильным "Сука, заткнись!" А наутро опять обнаруживал влажные и
пахнущие мочой кеды. Я положил в непрозрачный пакет остывшую тушку,
удивившись какой тяжелой она все же была, и отнес его на помойку.
Выбросил в зеленый, за пять метров источающий запах протухших овощей,
мусорный бак, спугнув вездесущих наглых голубей.
|
|
Автор: Вадим Фомичев
|
|
Ой-ой,
С колбасой!
Я возвращался из области в город поздним рейсовым автобусом. Старый
ЛиАЗ гудел и бренчал на ходу, как консервная банка, привязанная
веревкой к бамперу мчащейся машины. Народу было немного. Кроме меня
только двое слегка нетрезвых молодых людей с закопченными обгорелыми
лицами и одинаковыми неуместными кепками, да дедок какой-то неприметный
в высоких резиновых сапогах. Уставший за день, даже в такой болтанке
меня клонило в дрёму, и я то и дело клевал носом, так что со стороны
казалось, что я решительно с чем-то соглашаюсь.
Внезапно почувствовал резкую остановку. Почувствовал - мягко сказано,
так как я по инерции неожиданно поцеловал спинку сиденья впереди меня.
Потерев ушибленную губу я немного наклонился в проход, чтобы разглядеть
причину остановки. В открывшейся передней двери на поручне показалась
небольшая сморщенная рука, выглядывающая из рукава кацавой серой
куртки, а затем подтянулась и ее обладательница - бабка с
сумкой-тележкой, которую она неожиданно резво втащила за собой,
отказавшись от помощи потянувшись было навстречу нетрезвых молодых
людей.
- Сидите, сидите, ребятки. Сидите, - зашамкала она, замахав свободной рукой. - Сама уж, сама. Нечижело оно тута. Сама, ох.
Колесики у сумки нестерпимо заскрипели, когда она повезла ее за собой
по проходу. Остановилась напротив меня и осторожно села в сиденье.
Автобус закрыл дверь и, выдохнув, тронулся дальше.
|
|
