Актуальная литература, поэзия, проза, новости культуры,| Тайнинка.ру

Homepage | Литературная учеба | Обозначение граблей | Имитация простонародного языка
Обозначение граблей | Имитация простонародного языка
Автор: Вадим Калинин   
03.08.2009 11:53
Существуют грабли, на которые наступает каждая последующая генерация пишущих людей. Таких граблей наберется на целый сарай. Однако грабли в сарае штука скучная. То ли дело, грабли в свежей траве на лужайке. Это поистине неиссякаемый источник феерического шоу, и подлинное наслаждение для тонкого и глубокого ценителя. Сколько знания о человеческих повадках, ужимках и прыжках, о трепетной человеческой беззащитности, природной ненависти к ближнему, и архаичной живописной свирепости может извлечь пристальный наблюдатель из обычных граблей, лежащих в траве на многолюдной лужайке. Не в этом ли, завидном положение простого крестьянского инструмента кроется секрет глубокого знания человеческой натуры ведущими мастерами отечественной словесности. Думаю и в этом тоже. Думаю что опытные литераторы не только сознательно не убирают граблей с лужаек литпространства, но и по возможности добавляют в самую гущу, непроницаемой взгляду травы ещё какой сельхозинструмент. К чему я всё это. А к тому, что данным постом я хочу открыть в своём ЖЖ новую рубрику, под названием "Обозначение Граблей". В постах помеченных таким способом я стану привязывать к древку скрытых в траве граблей, какую нибудь заметную из травы херь, навроде воздушного шарика. Сами понимаете, что для искушенного отрока  обозначенные грабли уже не грабли. Зачем я так поступаю. Исключительно из мелкой отвратительной страстишки нагадить солидным, уважаемым литераторам, а кроме того из малодушного сострадания, к научающимся, посредством лобного соприкосновения, отрокам. Таков я. Не твёрд, но низок. В общем представляю  вам первые грабли на этой лужайке, к которым я на глазах аудитории, недоумевающей, чем занимается этот странный мужчина с бездонным чайником на голове и живым индюком под мышкой, привязываю шарик с надписью:

"Имитация простонародного языка"

Многие прозаики, стремясь как можно ближе к оригиналу изобразить окружающую их реальность сталкиваются с забавной, и с виду безобидной проблемой. Писать им приходится не на том языке, на каком говорят окружающие их люди. Более того, они замечают ещё и то, что никто из минимально успешных писателей никогда не пишет на том языке, на котором говорят вокруг. "Как удивительно?" - восклицает юный прозаик, обнаруживающий впервые сей занятный парадокс - "Все эти дряхлые бздуны, мнящие себя реалистами пишут на языке, на котором ни говорит никто на планете. Вот я их щас дубиной по морде стукну выведу на чистую воду. Напишу ка я народу книгу на его, подлинном народном языке, чтобы неискренность остальных литераторов стала заметна, и все они коленопреклонённо, признали бы свою вину назвали бы меня Суперпушкиным". Молодой писатель ошеломлённый новой для себя идеей спешит домой и тут же начинает исполнять задуманное. Написав свою, с позволения сказать книгу, он её либо перечитывает, и понимая, что скатал колбаску из дерьма стыдливо съедает рукопись в уборной, либо не перечитывает и спешит показать её общественности. В этот момент он и наступает на грабли. "Что это за клякишь ты тнам суёшь?" - осведомляется общественность, и гневно плюёт, стремясь попасть юному литератору в глаз. Рукоять граблей вздымается из совершенно безобидной на вид, в голубых цветочках травки и бьёт автора в лоб, так, что он присмешно падает на гузку, к бесшабашной радости общественности. В этот момент подхихикивающие опытные и маститые литераторы уже спешат из за кустов, чтобы наконец то справить на бледное страстное лицо юноши малую нужду. Что произошло? Из-за чего пострадал несчастный творец, и нет ли тут тайного заговора розендорферов с илюминаторами, направленного на то, чтобы унизить народ, скрыв от народа его собственный, народный язык. Отвечу как на духу, нет такого заговора. То есть это всё - тот самый случай, когда, как бы видимая на горизонте шестивесельная шлюпка - является на самом деле блохой, на внешней линзе подзорной трубы. Юнге сложно отличить одно от другого, а вот опытный шкипер различает цвет задницы моряка даже в совершенно тёмной комнате. Впрочем на этом полезном умение мы остановимся подробно в другой раз. Так что же произошло. Почему честно написанное на народном языке художественное произведение всегда представляет из себя смесь несвежих кишок крупного палтуса с жидкими фекалиями бультерьера? На то есть несколько причин.

1. Народный язык сам по себе весьма скучен. Вспомните, скольких из Ваших друзей приятно слушать? Правильно одного или двух. Вспомните почему их приятно слушать? А потому что они эпизодически модифицируют обычную серую канву речи, вворачивая туда всякую чудную и бессмысленную чешую, из-за которой окружающие сомневаются в том, какие именно наркотики, ваши интересно говорящие приятели употребляют. То есть, потому их и слушают, что их язык отличается от языка окружающих. Следовательно правильным решением, было бы не пытаться написать произведение усреднённым народным языком, а украсть манеру речи у кого-нибудь из "от бога говорящих" приятелей, и сымитировать её на письме. Уверяю Вас, те маститые писатели, которые не позаимствовали свою манеру у предыдущих маститых писателей, приобрели её описанным выше способом. А сейчас я куплю на корню Ваше доверие, сообщив, вам имена и фамилии людей, компилируя манеру речи которых я создал свою основную (у меня их несколько) манеру письма. Этих людей зовут Юрий Прыгунов, Глеб Козлов и Никита Ёлкин. Вы спросите, почему эти люди сами не стали писателями? Отвечу. Во первых практически никто не ценит то что имеет. Во вторых очень трудно воспроизвести на письме присущую тебе речь. Попробуйте нарисовать себя, не глядя в зеркало. Трудно? То-то! Других же копировать легко и приятно. На то мы и приматы.

2. Народный язык однозначно не выразителен. Его задача самым немудрящим способом способствовать циркуляции внутри не хватающих ничего с неба человеческих сообществ незамысловатой, нагоняющей сон информации, о том, где дешевле памидоры, и сколько лет, ваш собеседник проходил в находящихся у него на ногах кросовках. Для обсуждения вопросов научных, например, сколько сисек у свиньи и как глубоко можно пролезть пятернёй в прямую кишку, этот язык не годится. Не годится он и для описания сложных детализированных ландшафтоф и многоуровневых человечесских чувств. Например сообщить о том, что вам пора посикать вы по народному сможете, а вот описать, что испытывает человек, иступлённо желающий помочиться, с полным ртом свежей голубой нитроэмали вам при помощи народного языка вряд ли удастся.

3. Народу просто осточертел тот унылый и косный язык, на котором он говорит.

4. И главное. Для тех кто Вас будет читать народный язык не является родным. Эмпирическим путём установлено, что народ ничего не читает. Читает же вовсе не народ. Читает сравнительно небольшая прослойка людей, которая, представьте себе, изъясняется на том самом языке, на котором пишут писатели. То бишь разные группы этих людей изъясняются по разному, потому что у всех настоящих писателей разные языки. Оттого получается, что сочиняя книгу под искромётным названием "Про Народ" на народном языке вы уподабливаетесь автору пишущему роман "Про Коров" на тягучем монотонном языке этих благородных парнокопытных.
 

Комментарии  

 
0 # Вадим Калинин 2009-09-01 17:44 http://beinart.org/artists/kris-kuksi/gallery/paintings/
 
 
0 # Вадим Калинин 2009-09-01 20:47 http://javascript.ru/unsorted/bridge-to-flash
 

У Вас недостаточно прав для комментирования этого материала

 
Сайт разработан дизайн группой "VAKS"