Актуальная литература, поэзия, проза, новости культуры,| Тайнинка.ру

Homepage | Рассказы | Недосягаемый Сулейман
Недосягаемый Сулейман
Автор: Лида Юсупова   
12.02.2010 16:03

без даты
У меня потом будут болеть бедра от этой скачки, и все тело будет болеть – полтора часа страстных телодвижений, полтора часа, – он мог – пока жемчужное семя не излилось в мои ладони. А потом он сказал: This is our last day together. – Что? Смешно, но я переспросила не потому что last, а потому что, ведь была ночь… 5 утра ночи… Сказал (каким голосом? приглушенным, деланно-бесстрастным, таким голосом говорят: я сейчас убью тебя, или я сейчас убью себя, или это конец света… возражать бесполезно… не надо паники… без эмоций… просто прими к сведению, что это конец), сказал: We’ll not see each other any more. И, конечно, конечно, я спросила: Why?

Моя любовь всегда была сейчас, она была не готова к будущему, она была готова ко всему, то есть хоть к чему, но не к этой определенности – определенности разрыва. И определенности союза? Но у союза нет определенности. Если бы он сказал тогда – противоположное: С сегодняшнего дня мы будем вместе навсегда. – Что? – Если бы он сказал навсегда вместо никогда… Представь… Бесстрастным голосом… Страстным? Нет, немного испуганным, полным сдержанных чувств (он сдержанный… я ему сказала однажды: I’m open, он: I hide everything.), он скажет обращенным ко мне, ко мне, к моей very сути, голосом: С сегодняшнего дня мы будем навсегда вместе. Это неправильно. То, что он сказал про never неправильно, потому что это была ночь, а не день. Если бы он говорил то, что – предопределено, он бы не назвал ночь днем. Потому что это неправильно, то, что он сказал. Он должен был сказать, да, это, да: С этой ночи мы вместе навсегда.


Любовь – простое чувство. Любовь упрощает мир: объект любви становится центром, все остальное – фоном. Любовь усложняет жизнь только из-за этой перемены порядка в мире. Когда любовь уходит, мир так и остается фоном, пока он сам не определит свой новый порядок. Но когда любовь уходит, ты не хочешь новый порядок – поэтому ты хочешь, чтобы мир просто не был – ты хочешь просто не быть. Не умереть, а не быть. Ты не хочешь что-то делать, ты хочешь ничего не делать. Нет, не не делать, а ничего. «Делать», это слишком сильно звучит, и «жить», это слишком сильно звучит. Не быть. Это мягко и глубоко – затихающе – вакуумно: не быть. Кто-то будет расстраиваться, переживать, плакать, что ты не есть? Где это? Недосягаемо. Я буду в не быть. Где тот мир, где кто-то что-то? Но в том мире есть ребенок, для которого ты – только одна ты, и который для тебя – только один он, чья душа тебя любит, как никто, и кого твоя душа любит, как никого. Из недосягаемого мира ребенок удерживает тебя от не быть. Не быть легко. Убыть – убить себя – легко. Можно даже пойти и убить того, кто сказал never, а потом убить себя. Но опять – ребенок. Я не убью его потому что у него дочка, я почему-то люблю его дочку, я никогда ее не видела, но я ее люблю – может быть, потому, что она его – люблю его и его. Я наверное никогда не убью себя – ни в будущем, ни в далеком будущем. Потому что я всегда думаю о последствиях, то есть о будущем.


* * *
Я нажимаю на кнопку с цифрой «8» и вижу спешащего к лифту человека, в сужающемся проеме металлических, матово-блестящих дверей – он идет, широко шагая – тело наклонено вперед – широко улыбаясь, вежливо, он просит, чтобы я его подождала. Я придерживаю дверь, улыбающийся мужчина входит в лифт, и я снова нажимаю на кнопку с цифрой «8». Как только двери закрываются – он стоит справа от меня – он заглядывает мне в лицо, он говорит, улыбаясь:

You have happy eyes.

Happy? – я удивляюсь, потому что я в то утро была не happy. Я смотрю на него и думаю: он из тех, которые могут говорить и широко улыбаться одновременно. Меня всегда удивляли такие люди и отталкивали. Но я подумала это и тут же забыла.

Нет… Еще раз:

Я нажимаю на кнопку лифта и вижу улыбающееся лицо – в сужающемся проеме дверей – улыбающееся лицо, спешащее ко мне – высокий мужчина широко шагает, чуть наклонившись вперед, и громко говорит: Sorry (или что он говорит? Please, wait?). Я тоже ему улыбаюсь, тоже говорю: Sorry, кладу руку на хромовое ребро двери, дверь вздрагивает и отступает. Мужчина входит, и я снова нажимаю на кнопку – я протягиваю руку, почти касаясь его плеча. Двери закрываются, он заглядывает мне в лицо и говорит – улыбаясь –

You have happy eyes.

Я смотрю в его глаза, они моего цвета.

Happy? – я совсем не чувствовала себя happy в то утро. Я не хотела выходить из дома в то дождливое утро, я пришла в колледж, чтобы подработать на «дне отрытых дверей», я искала работу и это была маленькая работа. Он улыбался. Он что-то спрашивал меня и улыбался. Как можно говорить и широко улыбаться одновременно? Я подумала: он из тех, которые и говорят, и слушают с растянутым в улыбке ртом? Улыбка-маска… Меня всегда удивляли и пугали такие люди. Но я подумала это и забыла.

Что я хочу? Писать о том, как я впервые увидела Сулеймана, – отстраненно? Почему я так делаю? Почему я хочу писать о «я» как о «она»? Что я на самом деле помню?

Я не помню дождя, не помню, что не хотела выходить из дома (я знаю это, потому что помню, что сказала так Сулейману), об этом дне я не помню ничего, что было до того, как я увидела его. Да, он спешил к лифту, но все это теперь в памяти как в замедленном движении, или вообще не в движении. Я вижу его лицо, которое почему-то бледное и без каких-либо черт, не лицо, а запрокинутый овал, и, нет, я не видела его улыбающегося, пока я не посмотрела на него, удивленная его словами о счастливых глазах. Если бы он не сказал мне о счастливых глазах – которые совсем и не были счастливыми – я бы его не увидела и я бы все это сейчас не помнила.

… Я вхожу в лифт и поворачиваюсь, чтобы нажать кнопку – лифт так устроен, ты всегда должна обернуться перед тем как покинуть. И я оборачиваюсь, как безымянная жена Лота, и – не я, а момент застывает, петроглифом: Сулейман с запрокинутыми пустым лицом, подавшись вперед, стремится успеть войти в мою жизнь. И я придерживаю двери лифта, чтобы он вошел. 



* * *
Они болтали, не умолкая, всю дорогу – под моросящим дождем на улице Джон, спускаясь в гудящее и шаркающее метро Кинг, сидя, тесно прижавшись друг к дружке, в желтом свете вагона – они говорили обо всем, подхватывая на ассоциациях, на лету, слова к словам, обо всем, легко и просто и ни о чем. Потом была ее остановка Дафферин, и она вскочила, простое-быстрое пока-увидимся… Оглянулась: ее место у окна пусто, а рядом сидит он, очень прямо, глядя перед собой – напряженно… Она оглянулась как раз тогда, когда поезд двинулся, и его профиль возник – четкий, орлиный – напротив ее глаз. Грусть стала подниматься из ее души, как туман. Она почувствовала себя разъединенной.

...............
Говорить об этом... Как ей говорить? Кто когда-нибудь говорил об этом? Бисексуалка Цветаева в дневниках? Но там она удобно переводит все на – личности: я люблю людей, она говорит, а какого пола, нет разницы. Но разве это так? Разве люди – без пола? Разве можно полюбить кого-то и потом – вдруг или между прочим – определить пол, то есть это как, значит, родить – так полюбить: какой будет, такой и будет, или какая, или вообще без пола... не анатомия... есть женщины в мужских телах и мужчины в женских телах... а пол, к которому всем своим полом ты притягиваешься. Эта ее сумасшедшая любовь, не знающая границ... Она, как женщина, добивающаяся взаимности у гея, знающая, что не будет взаимности, но тем не менее упивающаяся своей любовью, как самодостаточной страстью, словно это чувства не ее собственные, а некоего трагического персонажа, которой она сопереживает, потеряв себя, забыв о себе. Вся ее любовь к Сулейману – стремление к самозабвению?  Она его любит, он ее нет, она это знает, она страдает, и ей нравится страдание, ей нравится ее желание его, он здесь и не здесь – если бы он был только здесь, доступен, исчезла бы вся эта необыкновенность ее любви к мужчине – в ее мире он и должен быть недосягаем?


Понедельник, 11ноября
Вчера (сейчас ночь) познакомилась с Сулейманом. Оказалось, живет (буквально) в 2-х шагах. Сейчас нашла о нем в интернете, в биографиях художников… Родился 11 сентября… Нашла его работы на www … Слабые…


16 ноября, 3pm
Очень близко —> зрачок как луна – притягивающая море: мой прилив к Сулейману Кингу.


19 ноября
Я стала думать, что мне надо его забыть, что я для него никто. Я не понимала… Он подавал знаки, он держал меня за руку, он заглядывал мне в лицо, мы – слились! – в момент как только увидели друг друга – тогда, в воскресенье, 10 ноября. И сейчас он такой отстраненный…

Я курила и смотрела на луну (полная луна). Я стала молиться Сапфо и Луне – со всей страстью – сделать так… помочь мне – чтобы я увидела Сулеймана.

... Перед тем как уйти, решила выкурить еще одну сигарету; я только вытащила ее, еще не зажгла, как увидела Сулеймана! Я пошла за ним, окликнула его у дверей лифта, он оглянулся… Мы обнялись. Я позвала его попить кофе, он взял ромашковый чай. Разговаривали. Его дочке 9 лет, у него 8 сестер. Я спросила, могу ли я ему позвонить. Он сказал: да. Записал свой номер в моей тетрадке: 416-… Я сказала, что буду теперь звонить ему каждую минуту, спрашивать: что ты делаешь? Мы договорились, что пойдем в кино. Он сказал, что завтра не может, потому что идет к дочке. Позвоню ему в четверг?

Кафе закрывалось. Было где-то 20 минут после 7… Мы обнялись у лифта – долго и крепко. Я была – я сейчас – счастлива.


23 ноября, ночь
13 дней назад встретила Сулеймана Кинга. Сегодня суббота – последний раз видела его во вторник: среда, четверг, пятница – три дня без Сулеймана Кинга.

Я взяла его номер и сказала, что буду звонить каждую минуту, но ни разу не позвонила. Сегодня он пойдет к дочке. Завтра? Минута в пять дней.

На душе – истерзанно. Всегда думаю о Сулеймане Кинге.

Любовь необъяснима. Эмоциональная зависимость? Сексуальное притяжение? Почему всё вдруг фокусируется на одном человеке? Человек вдруг входит в лифт, где я, смотрит в глаза и говорит, что у меня счастливые глаза. Я смотрю в его – они моего цвета и блестят. Я ни на мгновение не могу забыть этих глаз. Я готова – я хочу! – изменить всю свою жизнь ради этих глаз. Я хочу просто быть сейчас – с ним. Мне не нужно его «я люблю» – если только секс, это счастье. Если любовь – это счастье моей жизни.


25 ноября, 7.03 вечера
Только что позвонила Сулейману! Говорили недолго. Он у дочки, занятия были только утром, и потом, сказал, сразу пришел домой, дочка болеет, простуда. Я сказала: Может быть, пойдем завтра в кино? – он не знает, так как, если дочка будет болеть, он пойдет к ней. Сказал, чтоб я позвонила ему в 1.30 завтра. Голос… Мягкий. Tension. 

15 дней как я встретила Сулеймана Кинга.


26 ноября
Ехала в трамвае, в 15 минут восьмого, и сочинила стихотворение:

любовь к Сулейману Кингу
ожидание
начало классического романа
пытка туманом


27 ноября, 2.09 ам
Сегодня позвонила из метро Сулейману, как сказал, в 1.30 – сразу автоответчик: говорит Сулейман Кинг и т.д. Оставила message, чуть путанную. Не появился в школе. Дочка болеет…

Лежала (чуть поплакала) на кровати и подумала, что, может быть, он меня избегает. Он меня хотел – тогда – а сейчас уже нет… Может такое быть? Решила позвонить ему только один раз еще, и если снова автоответчик (и если он ответит тоже) – обязательно оставить свой телефон. А если он мне не позвонит… Не хочу унижаться. И я должна позвонить как ни в чем не бывало, по-дружески, весело и легко…

Знаю и чувствую сильнейше, что СУДЬБА, а все будто этому противится.
Любовь. Душа болит из-за этого Сулеймана Кинга.  


28 ноября, 3.13 am
Было грустно весь день из-за Сулеймана. Но потом я почувствовала, что он меня не отверг. Позвоню ему завтра – т.е. сегодня уже – часов в 6 вечера. Буду, может быть, в это время в школе.

Кстати, к слову о тумане. Вчера ночью: в TV наткнулась на какую-то американскую лотерею – шарики крутятся в сфере; загадала: если выпадет нечетное, все будет хорошо (у меня с Сулейманом). Выпал ноль.


29 ноября, ночь
Вчера, в четверг звонила Сулейману, в 6, потом в без десяти семь – снова неожиданное: телефон вообще отключен! Было так нестерпимо грустно. Я шла и думала: как я еще живу?

У меня была 100%-ная вера, что будем вместе – сейчас только надежда осталась.

Спросила вчера Сэй-Сенагон – конечно, про недосягаемого: что мне делать? – открыла: палец на пустоте! На белой нейтральной полосе между главами… У нее нет ответа? Может быть, это все не в их компетенции? Может быть, Сулейман мне дан свыше выше выше? Дан?.. Или показан только? Он, как рай на Белом море: сверкает, влечет, видимый-невидимый.

Буду звонить ему в 17 ч. сегодня, from outside – если автоответчик, повешу трубку.

Прикоснусь ли я когда-нибудь к его телу? Возьму – в себя? Скажет ли он когда-нибудь мне: я тебя люблю?

Всюду – он, он, он… всегда думаю о нем… я так долго – в неопределенности – не проживу, у меня будет нервное истощение.

У него черные-черные, блестящие волосы и темно-карие глаза… улыбка…

Я поняла, что я в него влюбилась, только когда вышла из вагона (в метро, на Dufferin). Я поняла, что на самом деле в него влюбилась только через неделю, когда стала его любить не меньше, а больше – хотеть его сильнее. Сейчас уже 19-й день пошел, как я встретила его. 19-й! И ничего не ясно еще! Это будет сверх-всё! если ко вторнику хоть что-то не прояснится. Да или нет. Maybe слишком открытое –  степь, ни дороги, ни указателей, степь и мрак. Я – истощенная путница. Но если это любовь forever, 19 дней ведь не должны ничего значить? Forever - 19 = forever. А? В конце концов, сам меня в себя – собой – влюбил: должен нести ответственность за результат.

Силы, принесите мне – вихри! – моего недосягаемого Сулеймана, пожалуйста!


Уже 4.34 утра…
Сапфо, помоги, Сапфо, помоги помоги помоги мне с Сулейманом! Приблизь недосягаемого! Отдай меня ему!!!!!!!! Что конкретно? Я хочу, чтобы он мне показал – сказал – что он меня любит – скоро! Пожалуйста!

Недосягаемый Сулейман.

6.21 am
You are like the moon –
unreachable

and I am
like that stupid sea


Кто ты
любовь моей жизни
            или
эмоциональный обман?

где ты
недосягаемый Сулейман?

“The mobile subscriber you are calling is currently not available. Please try your call again later”. Звонила Сулейману в 5, и сейчас 5.34… Телефон отключен? Может быть, потерял. Так надеюсь, что ничего плохого с ним не случилось. Сейчас пятница, 29 ноября, 5.35 pm.

Грусть тяжелая из-за Сулеймана… Сегодня пятница, потом: суббота, воскресенье, понедельник… Больше трех дней! Увижу во вторник? Может быть, в воскресенье? Он ходит ведь заниматься в школу в воскресенье? Но во сколько? Похоже, только во вторник – надежда.

Почему он ни разу не спросил моего телефона? Хотя бы из вежливости – когда я его номер спашивала-записывала… Единственная его инициатива – объятие, объятие вообще и то, у лифта, долгое – когда у меня было даже время погладить его по голове – по его гладким сияющим шелковым черным прекрасным волосам. Я его люблю forever вот так, безответно – безответно не в смысле, что он меня не любит, а потому что телефон не отвечает. ПОЖАЛУЙСТА, СИЛЫ, ДАЙТЕ МНЕ СУЛЕЙМАНА КИНГА!

я прошу луну найти тебя
я прошу ветер принести тебя
мне

Last time I asked the Moon to find you, and she did. This time I asked the Wind to bring you to me, and although it was so windy on the Bay Street – on my way to the school and back – it didn’t happen. (Рассказываю мысленно Сулейману о вчерашнем дне. Сколько у нас уже было воображаемых встреч? Начать считать? Сходить с ума?)


30 ноября, 12.39 pm
Сегодня 20 дней как я встретила Сулеймана Кинга – и так еще ничего и не ясно между нами…

Сейчас 5.58 pm. Телефон Сулеймана все еще отключен. Может быть – если встречу его, к счастью, во вторник (буду искать его!) – он как бы между прочим скажет, что просто уезжал куда-то (и поэтому отключил телефон): может быть, в Ванкувер к отцу? Ведь он сказал, что его сестра из Ванкувера туда возвращается жить – может, поехал повидаться с сестрой?

На душе не то что тяжело, а как будто плач – протяжно тяжело на душе. В груди стонет все безмолвно. Любовь.

Где ты
недосягаемый Сулейман?     

Он не знает, что я о нем всегда думаю. А чувствует? Чувствует? Чувствуешь? Сулейман Кинг, чувствуешь – что я о тебе ВСЕГДА думаю?

Эта тоска тяжелая в груди, тоска подступает к горлу и хочет (просится) вырваться плачем. Хочется кричать. Тяжесть в руках и ногах. Ничего не хочу делать, ни о чем не хочу, кроме Сулеймана, думать (не могу). Не понимаю, как я проживу эти 3 дня до вторника, в котором – надежда, на встречу, на ясность, на будущее.

Во сне начала сочинять стихотворение:
                   
                       where is all the snow  


2 декабря, 3.37 am
Вчерашний день, 1 декабря – удивительно спокойно (мирно) на душе: я знаю, что Сулейман Кинг меня любит. Спасительный самообман?

Проходила мимо лифта, где впервые увидела – когда он ко мне вошел – моего Сулеймана. Лифт № 21. 10 ноября в 12.40 pm.

На улице мелкий снежок. Любовь к Сулейману Кингу. Я увижу его во вторник! Может быть, он возвратился в Торонто – и я его чувствую? С ним все хорошо, с ним ничего не случилось. Мы будем вместе.

Он красивый? Он умный? Он талантливый? Я не могу его ни с кем сравнивать, потому что он больше, чем красивый, умный, талантливый – он несравненный Сулейман Кинг.


2 декабря, 5.02 pm
The mobile customer you are calling is currently non-available. Please try again later.


3 декабря, 1.56 am
Цветаева в дневнике 1920 (21?) года – она в такой же – моей! – боли любовной, с необъяснимым любовником, который и не любовник, а освещенный, высвеченный ее страстью возлюбленный:

«Ничего! – может быть все это нужно было, чтобы понять, что у меня еще живое сердце!»

Дальше:

«– Что такое желание? – мне хочется к НН – вот желание. Но я не могу перебороть себя, чтобы заставить себя взойти к нему в комнату. – Что это? – Очевидно: невозможность сильней желания, невозможность перебарывается только необходимостью. Если бы мне необходим был НН, я бы взошла к нему в комнату. Но – думаю до глубины: – нет! Мне кажется, мне было бы легче умереть у его порога».

До этого:

«И – главное – если бы мне сказали: через 10 дней ты его увидишь. Но ведь я каждый, каждый, каждый вечер буду его ждать, и он каждый, каждый, каждый вечер будет не приходить, а что он и через 10 дней не придет – и через месяц – никогда?!»

Когда спросила Цветаеву о Сулеймане, открывала ее – 3 раза! – вначале 1-й, потом 2 раза 2-й тома – на пустоте! Потом: Ну ладно, как со мной? – открыла, палец на «это» – на как раз тех днях, в которых о ее мучениях о НН! 
(Я взяла Цветаеву погадать, я до этого не знала, не читала о ее НН)  

Цветаева: «Вот сейчас ночь, я одна, мне больно, но мне – достойно».

У Цветаевой роман с НН заканчивается НИЧЕМ.

«Проверяю на себе – любовь. Любила? – Да. – Хотела умереть? – Да. – Знала, что пройдет? – Знала. – Верила, что пройдет? – Нет! – Что случилось? – Ничего. (…) Жизнь случилось».

Она: «Впрочем, все [горести] (особенно физические и любовные!) малы, когда прошли. – Малы и – немножко – презренны?»

Цветаева готовит меня к ничему с Сулейманом?

……………


без даты
Он спал, а я смотрела на него в мглистой полутьме, серой, фонарной – нереальной (потому что я здесь, голая, рядом с ним – так долго желанным – голым: Ты когда-нибудь представлял нас так… вдвоем… до этого? – Ну… пару раз промелькнула мысль… – улыбаясь, чуть смущенно…). Он лежал на спине, отвернув лицо – я видела его высокую крутую – как снежный бархан – скулу, от виска поднимавшуюся резко и мягко ввысь, а затем долго и тяжело – под едва заметным углом – опускавшуюся к подбородку. Где мы были тысячу лет назад? Он дышит, я слышу воздух, входящий в его широкую грудь...  

Чем он пах? Его запах – что это было? Какие-то травы, или одеколон, подаренный мамой его дочки на прошлое рождество? Терпкий, но мягкий запах – так пахнут нагретые на солнце жесткие маленькие цветы, раскатившиеся по стелящемуся кустарнику. Нет, не мог быть одеколон – тело пахло все... Он купался в цветочных настойках? Большое, слегка неуклюжее в движениях, но безупречное в очертаниях тело, о котором я просила все силы мира; я была ребенком и смертельно больной, знала то, что не знала до –  неизвестным мне знанием, была со всей природой на связи: просила траву, камни, воду, облака, пыль, солнце, звуки, свет, тьму, деревья, насекомых, звезды, луну, зверей, птиц, ветер – дайте мне это тело и меня этому телу... хоть разок...

……………

Когда я встретила Сулеймана, я ему отдалась: голая – решила оставить в жизни все, что до него. Все мои планы, все мои страстные амбиции, желания, мечты – до него – я их снимаю с себя, как одежды. Я приношу в жертву, с радостью, все свое до него. Но я стану новой я с ним. Не отказываюсь от себя – просто он до того весь мир, я должна снять с себя все, чтобы войти в него. Утром я ухожу из своего дома, и вечером прихожу обратно – в мой бывший дом. Чувство отчаянной решимости, воодушевление от осознания власти над судьбой – судьбы над собой; упоение желанием нового мира, упоение желанием его тела – которое теперь цель и смысл; жизненная необходимость быть красивой – для него, полная потеря аппетита.

Я позвонила ему из телефона-автомата, в сотый раз – за неделю –  набирая номер, который отвечал: связи нет, – я не успела даже не надеяться – он ответил сразу – полгудка и: привет. Радостным голосом.

Или это была судьба, а я ее отпугнула, или это была судьба, а он не понял, или это была судьба вот такая – встретить в лифте, полюбить, страдать, искать, найти, обнять, ждать, верить, звонить, ждать, страдать, дозвониться, пойти в кино, пойти к нему, соединиться наконец телесно, быть счастливой, ждать, звонить, не понимать, ждать, страдать, не верить, написать в дневнике I just want to make love to you, и тут он звонит, в 3 часа ночи, увидеть его в туманной полутьме, его, его, целовать его губы, идти с ним по узкой лестнице ввысь, любить его всю ночь, проснуться и не уйти, оставаться, пока он сам не попросит уйти, не плакать, а благоговейно жить эти последние минуты с ним, тянуть мгновение, самое прощальное, попросить его, обладателя себя, разрешения пожать его руку – ощутить эту неожиданную, каждый раз, мягкость ладони, нежную теплоту пальцев – рука расслаблена – он ее мне дает, не беря мою – и это подарок, говорит Enjoy your day, не глядя в глаза, голосом не отталкивающим меня от себя, а отталкивающимся, как веслом, от берега – это он уходит от меня на пороге своего дома, когда я открываю его входную дверь навсегда и – You too, умиротворенно-спокойно, – выхожу в пронзительно белое утро снаружи, иду, легкая, пустая, ощущая все свое тело, с его запахом на себе везде, слишком счастливая телом от этой ночи, чтобы быть, уже, несчастной от его слов: I don’t want you to like me so much, у меня к тебе нет feelings, я не хочу girlfriend сейчас, это несправедливо по отношению к тебе, я не хочу менять свою жизнь, я хочу свою жизнь, какой она была до тебя.

……………
А потом он состригает свои длинные черные волосы. 


* * *
Она чувствовала его скованность, это было, как во сне, когда тело не слушается тебя и само себе задает скорость – и вообще все было, как во сне: вот они идут вдвоем, просто идут, не по пути, а просто вместе, идут, еще сами не зная, куда. Она не знает, что сказать:
– Смотри, какие красные облака. Завтра будет ветер.
– Нет, это просто красивое небо.
– Красный закат, это всегда к ветреной погоде, – она улыбается.
Он улыбается:
– Нет, это просто красиво. 

……………

Сидели в кино, в полупустом огромном зале, прикасаясь друг к другу – впервые так, шли по улице Янг, безлюдной, или я просто никого не замечала, под темным ночным небом, ехали в трамвае, и я смотрела в окно, шли по Дандас, приближаясь к крыльцу его дома, напряжение, скованность, тяжесть не отпускали – до того мига, когда, в ответ на мой быстрый поцелуй в губы, он вдруг со страстью, с какой никто до него никогда, схватил, сгреб меня – правой рукой за плечи, левой за ягодицы – и с неожиданным мощным и нежным напором прижал, его губы бросились к моим – вот они, губы, вот они, тела, соединились, целуя, сжимая, вжимаясь – вырвавшиеся из напряжения, скованности, всего этого оцепенения в ненужном предисловии к главному – плоти друг друга. Мы были рядом, весь вечер, все время рядом, его и мое тело, и вот наконец сейчас, почти уже в полночь, мы достигли друг друга.


6 декабря
Мы пили зеленый чай. Разговаривали. Обнимались и целовались. Я чувствовала его hard cock.

Он живет во флигеле. Маленькая квадратная комната, одна стена такая / у окна. Целовались. Разделись. Он лег. Секс. Минет. Мы делали всё – 40 минут. Мы начали в 00.05, а он кончил в 00.45, я посмотрела на часы только эти два раза. Do you like it hard? – I like the way you do it. Сказала ему, что у него очень красивое тело. И у него, на самом деле, очень красивое тело.

Мы спали. Он спит очень беспокойно... Мы спали – обнявшись. Я положила руку ему на грудь и он покрыл ее ладонью. В 7 я сказала ему, что пора вставать, почти прошептала, он сразу ответил: 20 more minutes. Я сказала, что опоздает... Встал, принял душ. Попрощались у крылечка. Поцелуй. Он: Я позвоню тебе... не сегодня, а завтра, окей? –  Oкей, call me. Я пошла домой и спала весь день. Счастье. Любовь нежность притяжение к Сулейману Кингу.


7 декабря, 2.04 am
Peace and happiness на душе.

Он весь мягкий, нежное тело, красивая, смуглая кожа. Прекрасный.

Завтра, то есть сегодня, 7 декабря, Сулейман должен мне позвонить. Но если он не позвонит сегодня, я знаю, что он ПОЗВОНИТ.

6.27 pm
Не позвонил еще. Но мне и так хорошо. Он с дочкой. Он позвонит сегодня или завтра. 


8 декабря, 5.17 am
28 дней со встречи с Сулейманом.

Не позвонил в субботу, как обещал. Малиново-розовое небо, когда в четверг вышли с Сулейманом на Bay пройтись... Tension, которая передалась и мне – не могла преодолеть, когда шли по Younge, а потом ехали по Dundas в трамвае.

Если он не позвонит сегодня, буду звонить я. Потому что он мне НУЖЕН.

У него рост 182, ему 33, мы вместе 28 дней.

Позвонила – ровно в 2 – Сулейману: с дочкой и мамой дочки на market – как раз ждет, когда mother подойдет; голос дочки: Daddy, who is that? Сказал, что был very busy с дочкой, поэтому не мог вчера позвонить. В его голосе была ласка.


9 декабря 
Сулейман прятался я его нашла Сулейман прячется я его нахожу всегда навсегда

я просила луну найти его
– только найди!
я просила ветер принести его мне
– только принеси!
я просила музыку флейты
чтобы он меня полюбил

луна нашла его
ветер принес его мне

флейта! 


10 декабря, 3.31am
Вчера позвонила ему часов... где-то около часа дня... оставила message, что приглашаю на dinner – сегодня... Увижу его в школе? Не перезвонил... Позвонит ли он мне когда-нибудь?..

Полюбит ли меня когда-нибудь Сулейман?  


12 декабря, 3.05 am
Недосягаемый: unattainable.


Заговор:

«Лети из чистого поля, белый кречет, вострый нож и вострое копье, садись, белый кречет, на рабу божию, на меня, на белы груди, на ретиво сердце, режь же мои белы груди тем же вострым ножем, коли же мое ретиво сердце тем же вострым копием, вынимай из моего ретива сердца, из черной печени, и из всей крови горячей тоску и кручину, на воду не отпусти, на землю не урони, на стуже не позноби, на ветре не посуши, на солнце не повянь, донеси всю тоску-кручину, всю сухоту, чахоту и юноту великую до раба божия Сулеймана, где бы его завидеть, где бы его заслышать, хошь бы в чистом поле, хошь бы при разстанье великом, хошь бы при путях-дорогах, хошь бы в парной байне, хошь бы в светлой светлице, хошь бы за столами дубовыми, хошь бы за скатертями перчатными, хошь бы за кушаньями сахарными, хошь бы при мягкой постели, при высоком сголовье, хошь при крепком сну. Садись, белый кречет, на раба божего Сулеймана, на белы груди, на ретиво сердце, режь его белы груди, тем же вострым ножем, коли его ретиво сердце тем же вострым копием, клади в его белы груди, в ретиво сердце, в кровь кипучую всю тоску кручину, всю сухоту, всю чахоту, всю вяноту великую во всю силу его могучую, в хоть и плоть его в 77 жил, в 77 суставов, в становой его сустав, во всю буйную голову, в лицо его белое, в брови черныя, в уста сахарныя, во всю красоту молодецкую... Эти мои наговорны слова, которы договорены, которы переговорены, которы назад остались – берегите мои слова вострее вострого ножа, вострее копия, вострее сабли, ярей ключевой воды. И этим моим наговорным словом заключенныя слова ключ и замок, ключ щуке, замок в зубы – щука в море. Ныне и присно, и во веки веков, аминь.»



19 декабря
Я называла Сулеймана – с самого начала – недосягаемым Сулейманом, и он такой и есть.

21 декабря, 10.50 вечера
Сулейман,
мне ничего от тебя ни надо
ни твоего голоса
ни твоего взгляда
ни твоего тела
ни твоего «oh God!» жемчужного семени
ни твоих смуглых мягких рук
ни твоих волос-воронов
ни твоих глаз-солнц
ни твоего голоса-меда
ни твоей души-ребенка
ни твоего имени-короны
ни твоей истории-мира
ни твоей любви-жизни


24 декабря, 10.53 pm
что я хочу?
я хочу ребенка
я хочу чтобы Сулейман меня полюбил
я хочу знать
надо ли мне звонить ему в четверг –
как, что он скажет
если я ему позвоню.
я хочу чтобы я никогда
в него не влюблялась 
чтобы я не знала что он есть
чтобы я сейчас не думала о нем
не умирала от любви
я хочу исчезнуть отсюда.


Почему я его до сих пор ТАК люблю? Он сумасшедший. Я должна его забыть. Разлюбить. Как мне его разлюбить? Я его полюбила вдруг – может быть, и разлюблю вдруг? Выйду из вагона: разлюбила! Ах.................

...
выйду из вагона:
разлюбила!
оглянусь

я уже никогда никогда
не узнаю тебя


26 декабря, 11.05 am
Спросила Эмили Дикинсон про Сулеймана. Ответила: «он слишком трудное счастье – чтоб оправдать этот сон».

Решила: позвоню ему завтра, скажу, что... хочу быть просто другом... да?... не знаю.... но м.б. он не поднимет трубку, м.б. он уже уехал, м.б. он будет friendly вдруг – не знаю: непредсказуемо. Сулейман, да, неуловим, но, прежде всего, он непредсказуем. Как мне его разлюбить?


27 декабря, 4.21am
Я влюбилась случайно. Так же как случайно люди попадают под машины и становятся калеками – вот так я влюбилась, 10 ноября, около 5-ти вечера, в воскресенье, на станции метро Дафферин, в Торонто. Я вышла из вагона, оглянулась – я увидела его: гордый четкий профиль – орлиный, – прямая спина... Напряженный, ускользающий мужчина. Я должна была забыть его на следующий день, или через неделю – но вот уже почти два месяца, и я – буквально – умираю от любви, то есть я, правда, чувствую, что умираю: мир потухает вокруг, тускнеет, это наверное депрессия, и я больше сплю, чем бодрствую, или я слушаю блюз, Этту Джеймс (the very thought of you…), читаю, тоска становится невыносимой: я удивляюсь себе: как я еще живу? Если я буду описывать свою любовь и ее события, получится глупая, комичная история... Я не хочу любить его, но я не могу не любить – это как болезнь, не вылечиться – как шизофрения: не могу не думать о нем – навязчивое состояние любви к Сулейману Кингу.

Наверное, надо попросить его, чтобы он меня убил. Мне будет так сладко умереть от его рук. Мне хочется, чтобы он убил меня ножом в сердце – сладкая, как кленовый сироп, смерть от любви – от руки любимого. Он охотник, он убивает зверей – он может убить: если  мне превратиться в зверя... я превращусь в зверя, он меня убьет, я перепревращусь в себя – он удивится: that russian woman мертвая посреди снегов. Вначале он подумает, что у него галлюцинации. Потом подойдет, опустится на колени, приблизит свое лицо к моему, потрогает мое тело – все настоящее... Ужаснется! И зароет меня в снег. А потом меня откопают какие-нибудь звери и съедят. А потом кости зарастут травой.


28 декабря, 7.52 pm
Звонила сегодня Сулейману, дважды, но – message service – сразу включается, без гудков: Hi, you have reached Сулейман Кинг, оставьте, пожалуйста, ваше имя и номер и ..., вешаю трубку... Уехал уже, наверное... на неделю, говорил... Значит, числа 10-го... Позвоню 10-го... Только что снился Сулейман. Смеялся! Медовый голос Сулеймана. Приснился Сулейман! Хочу разлюбить его, и не могу! Люблю его просто: сильно и глубоко. Но – несчастная, а не счастливая. В груди – стон, стонущая боль, вглубь – вонзительная! Люблю Сулеймана! Что делать? Он открыт к любому повороту событий, как перепутье.

Взяла CDs Этты Джэймс в библиотеке, она поет: I just want to make love to you. Все, что я хочу от Сулеймана Кинга.

Как мне узнать – узнать бы... – что он от меня ждет: исчезнуть или придти к нему, от или к? Лучше равнодушие, чем отталкивание. В равнодушии – надежда. Равнодушие – не противоположно любви. Я была равнодушна к Сулейману, когда его не знала, но это не значит, что я его не любила. Может, моя любовь к нему уже была во мне, но она еще не началась, п.ч. он должен был появиться в моей жизни, чтобы эта любовь к нему началась?


29 декабря, 12.42 pm
Только что – в 12 – пришла от Сулеймана: ночь секса, и – последняя ночь с Сулейманом: я «проговорилась», я назвала его «my love» – он не хочет, чтобы «you like me so much», он хочет, чтобы все было, как до нашей – первой – встречи, до того, как он меня встретил... Мне должно быть грустно – я должна быть в отчаянии... А я – нет. Даже какое-то облегчение. Я украла у него пучок волос (после расчесывания он кладет спутанные волосы из расчески в большую сизую морскую раковину на телевизоре). Но я не буду, наверное, его заговаривать... на любовь? Не хочу? М.б. п.ч. у нас ничего и не было – я не чувствую, что я что-то потеряла. Мирно на душе. Тело после секса – душа после разлуки – жизнь после Сулеймана. Он сказал, что не хочет «think about you». Что он хочет «stay by himself». Что не хочет girlfriend. И что у него нет ко мне feelings. И что это несправедливо – по отношению ко мне – встречаться, если я «like him so much», а он, может быть, мне never позвонит: Я не позвоню тебе завтра, я не позвоню тебе через неделю, я не позвоню тебе через две недели, я, может быть, никогда тебе не позвоню, ты понимаешь – never? 

……………


Он вдруг позвонил мне без пяти три ночи! Договорились встретиться через 20 минут. Поцеловались, обнялись. Я: You missed me? Он: Yes, я missed you. Мы сразу поднялись к нему наверх. И сразу – любовь – секс. Потом – спросил: Ты живешь с бойфрендом? Я: Нет, у меня нет бойфренда. You are my one and only lover. Повторила: You are my one and only lover. И – роковые слова: You are my love. Он: Don’t say that. Я – губами по его – горячей – щеке: Я не хотела этого говорить... – откинулась... (я сидела на нем!) –  но это так и есть... какой бойфренд, если я все время думаю только о тебе...

Разрыв с Сулейманом – у меня на языке... Но – я не жалею, что я это сказала – открылась – и я не жалею, что он это узнал... Испугался? Разрыв. Но это не разрыв, это две лодки прошли мимо: moving towards each other like two passing canoes – друг к другу – мимо – друг от друга. Так и не прочитала ему это стихотворение.

Я пришла домой – моя кофточка пахнет им! Я убрала ее – спрятала – сохранила – в ziploc bag. Положила его волосы в конвертик – там уже лежал его – один! – волос, украденный мной из той же ракушки в нашу предыдущую встречу. М.б. мне не грустно, п.ч. я – верила! – что уже никогда с Сулейманом не буду – в постели: но мне была дарована еще одна ночь – и как раз после того, как я записала слова Этты Джэймс: I just want to make love to you. Мне была дарована one more night, и перекресток, как ножницы, сомкнулся. Хорошая ночь. Мягкий, добрый, детский и – в конце концов – непоколебимый Сулейман: I want you to leave now. – Поцелуй меня. – Нет. – Почему? – Потому что я так решил.

Он проводил меня до двери. Bye... – Но можно хоть пожать твою руку? – Руку пожать? Можно. – протянул. Я: Your soft hands... Какие у него мягкие, горячие руки... Его последние слова: Enjoy our day. Я: You too. Смотрю на него – не смотрит в глаза, почти не смотрит... Улыбка – не улыбка... Ушел принимать душ – смывать с себя меня. А я еще – сейчас, когда пишу – не смыла его с себя – и не хочу – пока. Я еще хочу побыть в сейчас Сулеймана. Сейчас Сулеймана еще длится, пока будет – его запах – что это за запах? одеколон? какие-то специальные натирания? – у меня (кофточка), пока он будет на мне (до того, как смою), пока его волосы будут в конверте (пока не забуду, что у меня есть такой конверт – с той частью его, которую я люблю у него больше всего: прекраснейшие волосы Сулеймана!).

Сейчас 1.40 pm 29 декабря и Сулейман всего в нескольких шагах от меня, его дом – 1729, мой – 1697. Мы нанизаны на улицу Дандас. Все эти совпадения – и родство цифр – мы встретились не случайно: он должен был случиться в моей жизни, и я – счастлива, что Сулейман Кинг случился в моей жизни. Она сейчас, еще сейчас – любовь, это blessing, что есть сейчас. Спасибо, луна, ветер, небо, травы, вода – все силы, спасибо.


31 декабря, 3.36 am
Вчера болела душа, сегодня тело, мышцы; душа – от любви, тело – от секса. Сегодня душа не болит – сегодня и вчера. Или вчера болела душа?.. 29-го хотела не жить; не умереть, а не жить – остановить невыносимую боль – душевную – в груди: Сулейман! Только,  буквально – ребенок – ждущий, был причиной жить, только он. Потом (после сна, вечером) – хочу relationship, хоть с кем, хочу секса, со многими! Потом, утром 30-го, ничего. Ни боли в душе, ни ненависти, ни любви к Сулейману (29-го хотела его убить!). 30-го хотела быть: красивой и сильной.  Мужчина на остановке вышел из автобуса – навстречу мне – и оторопел: проникся.



7 января, 4.39 pm
Пью шиповниковый чай... Я вчера вдруг сильно почувствовала Сулеймана, вдруг стала скучать по нему, думать о нем... А я была уверена, что уже забыла его...

……………


Влюбиться – мгновение, разлюбить – долгое время: заживление. Разлюбливание – не умирание: смерть тоже мгновение, – а ... развитие? Развитие нелюбви? Или – мутация  любви в нелюбовь, или в такую форму любви, которая незаметна, вернее, менее важна в жизни – сдвигание любви из центра на периферию моего мира? Сулейман был всё, а теперь это всё преобразуется просто во что-то?


9 января, 8.54 am
У времени нет памяти? И поэтому путешествие по времени невозможно? Непамять о наслаждениях. Время: непамять о наслаждениях?

Сулейман – вдруг в прошлом.


10 января, 6.40 am
Я хотела его в свой мир, чтобы быть счастливой. Он хотел меня из своего мира, чтобы быть счастливым.

……………


Что противоположно агрессии? Один мой хороший друг ответил: любовь. Я смотрю на него, улыбаясь. Поезд трясется, летя сквозь подземную тьму. Желтый свет и неподвижный воздух вагона. А я читала в Большой Советской Энциклопедии, что противоположность агрессии – страх. Или это одно и то же? Страх... Причины страха – потеря того, что мы любим и обрели, или неспособность удержать в руках то, к чему любовь и о чем надежда... Любовь – это желание. Любовь – это движение, а все движения направлены в сторону чего-то. Любовь – страх, стремящийся к бесстрашию. Любовь-желание определена своей целью, и ее цель – свобода от страха. Любовь – страх, стремящийся к свободе от самого себя.



* * *
И вдруг посреди зимы – весна. Странный теплый ветер, под пасмурным небом, среди голых деревьев, в безлюдности субботнего дня. Я иду по сухому асфальту улицы – какое-то послеоргазменное состояние. Я уже не люблю Сулеймана. Мне странно, что я его любила. Странно, вернее, что ничего не осталось от любви. Но ведь это была любовь? Легкость и немота... Если я прикоснусь к Сулейману, что я почувствую? Отзовется тело, или... Я будто прошла сквозь Сулеймана, как сквозь буран, в степи без дороги и всяких ориентиров. Сулейман бил холодом своим в лицо, в душу, и – пронизывал, а я шла и шла сквозь него, пока он не кончился. Заблудилась в Сулеймане и снова нашла себя.


без даты
Ты мой любовник, сказала она ему, ты моя любовь, я всегда думаю только о тебе. В сереющем зимнем утреннем свете – его лицо, он смотрит на нее, глаза... он спрашивает: Ты хочешь быть со мной... навсегда? Тихая музыка, радио, он никогда не выключает радио. Ей жарко. Она чувствует себя такой счастливой. Она готова сорваться с горы вниз головой – что будет, то будет, навсегда так навсегда. Он смотрит на нее, ожидая ответа. Трамвай за окном, они здесь ходят всегда. Тихая музыка... Она говорит: Да, навсегда, конечно, я хочу быть с тобой навсегда!


                                                                                                              2001



8




 

Комментарии  

 
0 # HeabyGype 2013-07-06 06:55 Кто бы знал что вот это очень замечательный блог http://mycars-org.ru/ То что вы искали.
Это тот новейший сайт http://www.world-of-flowers.ru/ Похоже вам это нужно.
Он самый - полезнейший сайт 2013 года - http://www.real-estate.by/ Похоже вам это нужно.
И ещё один очень внушительный онлайн ресурс http://centerll.com/ Всё по вашей статье.
Заходите крупнейший ресурс http://medform.net/ Часто захожу на этот сайт.
 

У Вас недостаточно прав для комментирования этого материала

 
Сайт разработан дизайн группой "VAKS"