Уксусная кислота в чашке,
Какая длинная формула!
Бедная моя химия! Бедная моя Дания!
Полина Барскова.
- Я, наверное, святая какая-нибудь?
- Конечно, ты святая, о чем речь...
Я. Могутин.
"Пидарасы!!!" - гаркнул Никамурито, сидя по щиколотку в жидком дерме. Вокруг стоял дождь холодный и острый, как бритва. Кава воровато огляделся. "Пидарасы!" - уже значительно тише повторил он, на плоском, пузырящемся в ливне поле не было ни одного гомосексуалиста, а значит всякий, услышавший Каву, немедленно оскорбился. На поле имелась прорва мокрых и злых человечков. Тут же вырос перед Никамурито высокий лаборант в бурой, сырой плащ-палатке, с куском дождя за спиной и с биноклем на широкой, но мягкой груди. - Ты чего это? - осведомился он с превеликим в голосе удивлением. - Да это я так, про себя - ответил Кава, глядя на лаборанта снизу вверх. - Ты смотри, а то домой поедешь! - лаборант развернулся, как теплоход, и скрылся в липком полиэтиленовом тумане. Удаляясь, он смотрел в бинокль, но ничего не видел. У Никамурито был сегодня день рождения. Еще до того, как начался дождь, одна рыжая женщина пообещала ему подарок. Известно, какой подарок. Кава улыбнулся, стушевался, и язык сказал за него: "Посмотрим". Язык был не прав. Находясь в системе, используй права, ею предусмотренные, иначе твое пребывание в оной станет пустой забавой. Женщина обиделась. Еще бы. Ты ему все, и просто так, на день рожденья, а он собрался куда-то смотреть. Смотри же теперь. День рождения начался вечером, и продолжался всю ночь. А утром появился Глеб. Когда ты отравлен, по крайней мере, тремя видами токсинов, на завтрак гречка, по консистенции напоминающая вываренный ил, а в умывальнике наблевано, мало того, наблевано если не тобой, то той самой женщиной, рыжей губастой вертушкой, которая так и не сделала своего подарка, она вошла в гнусное, веселейшее пьяное варево, выбрала кружку побольше, и залпом выпила гомерического ерша (три водки на одну пива). Тут же упала, и Кава мог делать с ней все, что хочешь. Кава чего-то хотел, но так ничего и не сделал... Так вот в такие моменты всегда вспоминается Глеб. Глеб и Митька ступали тяжело, находясь в сапогах. Кава выждал и сказал: "Я вчера родился, водки хотите?". "А то!" - был ответ. Они ввинтились в колючий куст, мимоходом громыхнули собачьей цепью, обогнули патруль. Тут Кава предложил сверить часы. До отправления автобусов оставалось шесть минут. Кава, Митька и Глеб стояли в зале, холодном и пустом. В центре зала имелась тумбочка. Кава Никамурито Сюдзей всегда знал, где можно раздобыть водку во время сухого закона. А в это время и в этом месте был сухой закон. Кава открыл тумбочку и достал бутылку. Глеб выпил ровно треть, Митька чуть меньше, чем треть, Кава все, что остался. Потом они подхватили Митьку, пьянющего и счастливого, под ватные руки и потащили к автобусам. "Вопрос можно?" - обратился Митька к Никамурито. "Всегда пожалуйста", - Кава икнул. "Каким образом ты определяешь место нахождения водки?". "Видишь ли, - стал рассуждать Кава, - помимо умения наблюдать, умения делать выводы необходимо приобрести еще навык выделить действующий фактор. Иногда фактор погодный берет верх, а иногда вокруг все оказывается в руках геологии или, того хуже, генеалогии. Иногда необходим компас, а иногда для того, чтобы найти водку, достаточно принять ее внутрь. Есть метод Ломоносова и метод Вилли Кия. Первый описан в любом учебнике по химии, на втором остановимся поподробнее. Сначала Вилли Кий занимает у Галки денег из расчета купить трех лещей. Совершив покупку, он тут же возвращает деньги назад. Затем звонят Поручику и сообщают о намерении возникнуть у него с двумя ящиками пива. Путь к нему лежит через станцию, где стоит машина, торгующая пивом. У Галки снова занимаются деньги. Поручик же не может пить на халяву, поэтому за это время успевает достать бутылку. И дело в шляпе!". "А нельзя ли обойтись без лещей?", - задал Митька заведомо глупый вопрос. "Есть такая наука - методология!" - важно произнес Кава. "А в данном конкретном случае с тумбочкой... Объясни...", - Митька заискивающе улыбнулся. "Это элементарно. Я ее вчера сам туда положил" - Кава отлично понимал мощь и величие произнесенной фразы. В душе у Митьки что-то екнуло, и он снова почувствовал, что Кава настоящий Человек Искусства! И это было бы "нате вам!", если бы не Чила. Он у Митьки ходил в гениях. В другое время и в другом, не менее гнусном месте, Чила сидел возле серой стены в одной майке, и справа от него кутался в тяжелую, намокшую в тумане шинель, мрачный караульный. Чила вырезал из мокрой деревяшки тупым ножом очередное художество, распространяя вокруг себя аромат "Украинской с перцем".
|
