Актуальная литература, поэзия, проза, новости культуры,| Тайнинка.ру

Подвиг моряка
Автор: Андрей Емельянов   
27.08.2009 12:41

Если бы, если бы... Если бы, ты, милая, знала, как в начале октября, закипая, под всеми парами, дрожит телом наш монитор и вода ледяная бьется о борт. Я с ним сросся, скажу тебе больше, когда выхожу я на берег, то, чувствую себя как зародыш, переживший аборт, солнцем высушил кожу, мумия периода какого-то там древнеегипетского.

А в ушах тишина, так непривычно, девочки под липами прячутся на скамеечках, зовут с собой погрызть семечки, смеемся мы, и девочки тоже смеются почти неприлично, глазами красивыми показывая на доски, пахнущие мятой травой. Садись, мол, рядом со мной. Кувыркаясь на веселых качелях увольнения, все равно чувствую, как тенью надо мной нависли трубы машинного отделения.

Главную машину Колькой зовем меж собой. Колька, чугунная душа. Эй, Колька, полный стоп. Входим тихо в устье, как крокодил, распластавшись под мутной луной. Еле слышно, одними губами, страшное слово: «огонь!». Корма на полметра под воду уходит и мы вместе с ней. Под водой, говорят, уже ничего не осталось живого. Какие там рыбы, родная, что ты! Одни безмолвные глыбы, поросшие ржавой мочалкой. Но нам ничего не видно, мы сами как мертвые рыбы, через секунду обратно на воздух, спасибо товарищу Архимеду, а на берегу ад огненный бесится, а наш старпом веселится: «Ну, слава Гроргу, успеем домой к обеду». От бункера береговой охраны только угрюмые зубы бетона рассыпаны по пляжу. И тут сверху: «ж-ж-ж-ж-ж!» – налетели стрижи и чижи, клюют в темечко, ой, батянечка, сыплют бомбы как семечки, на нас, маленьких, бледненьких.


Полный, Колька, полный! Фрезу тебе в глаз! Справа – «ух!», сзади – «ба-а-ах!» и слева скромно так: «туктуктук», это пулемет, старый наш друг, пытается отбиться, да куда там... Капитан выходит, говорит: «давайте молиться, авось поможет, эй, ты, с красной рожей, давай начинай». А с рожей красной, стало быть, я, в машинном пар и прочая хуйня, жарко там, милка моя, слушай дальше, да.

Выхожу я на нос монитора, припадаю на колено, мне подносят чашку с кровью бычьей (ну, это как обычно). Позади вся команда, все знают, что надо делать и не надо. А Колька под нами дрожит, тужится, как будто рожает кого-то, и перед нами не море, а так, лужица, и эти летчики-идиоты на своих медлительных птицах, еще ничего не понимают, но начинают догадываться. С моего лица по морщинам стекает красное, усы черные, глаза ясные, ну-ка все за мной, поднимаем руки, на одном дыхании, по моему сигналу. Внимание! Начали!

Грорг из-под воды, Грорг суровый, как придем домой будет те корова. Корова, да бык, ее мужик, муж коровий, кушай на здоровье. Дай только добраться, да с женой поебаться, да детей в макушку целовать, щекотать за ушком, за обедом молиться, водки в средний день напиться, вспоминать тебя добрым словом. Черепом коровьим заклинаем, знаем то, чего не знаем, помним то, чего не помним, Грорг из-под воды, Грорг суровый, страшный для врагов, будет те корова, корова да бык, ейный мужик...

И столб пенный, такой здоровенный, до самого неба, накрыл все вокруг, тишина, милый друг, тишина. А ко лбу словно кто-то рукой прикоснулся, сладкий сон, только бы не проснуться. Если бы знала ты, милая, как это, чувствовать Грорга, жаль только, что все это так недолго, этого так мало. Так вот, осел столб и тихо стало. Протерли глаза, а вот он, порт родной, и все команда рядом, Колька еле живой, под палубой ворочается, урчит, задыхается, а капитан наш, знай себе, улыбается. Приехали, говорит, следующая станция – бабы и водка. Спасибо, Грорг, спасибо, Колька. А тебе, говорит (на меня смотрит глазами прозрачными), предоставим увольнительную вне очереди, однозначно. Спасибо, сынок. И в самое сердце мне смотрит. Отец родной, прикажи, умру за тебя в страшных корчах. Падаю перед ним, целую руку соленую, а он стоит молча, высокий, красивый.

А на утро у меня в увольнительной курсивом обозначено: «за отвагу в морском сражении». Ну как тут, родная, не веселиться в моем положении? Может сходим в кинозал? Там сегодня будет художественная картина в двух частях, про взятие Амстердама. Поедим мороженного, а потом... Эй, куда же ты, дама? Дамочка, вернись, вот сука, блядь, шалава конченая. Ай, да ладно, напьюсь, а ближе к ночи сниму какую-нибудь девку. В номере, буду, сидя на кровати, плакать, а она отвернется к стенке. За окнами слякоть, гудит, входя в бухту, сторожевой «Стремительный», а впереди еще один день выходной, слава Гроргу. И мне о-ху-и-тель-но.

 

У Вас недостаточно прав для комментирования этого материала

 
Сайт разработан дизайн группой "VAKS"