Актуальная литература, поэзия, проза, новости культуры,| Тайнинка.ру

Нобейм
Автор: Андрей Емельянов   
27.08.2009 13:36
Статья для учебника литературы, найденная в почтовом ящике сегодня утром

В единственном рассказе Верта Нобейма «Глушь», вошедшем в золотой фонд Имперской литературы, истекающий кровью лесоруб ползёт по высохшему руслу реки к посёлку, но деревья, жаждущие отмщения, падают и преграждают ему дорогу к спасению. Чтобы более полно понять рассказ, нам следует совершить небольшую экскурсию в прошлое писателя. Пройдемте, здесь недалеко.

Итак, Верт Фридрих Нобейм родился в горной деревушке немецкого Тибета, где его родители проходили духовную практику по распоряжению верховного жреца Силезии. С самого раннего детства маленький Верт жил вполне самостоятельной и насыщенной жизнью. Отец его — Густав Нобейм мало о нём заботился, ибо был чрезмерно занят осознанием касторовых пещер, путём превентивной медитации (кстати, эту перспективную практику свернули по настоянию самого Хеста в 1951 году, причины же этого поспешного отказа до сих пор неизвестны). Мать Верта, по свидетельствам соседей, вела чрезвычайно странный образ жизни, никогда не ходила на Аум-Че (священные пятничные собрания), да и вообще редко бывала в обществе, но самое странное то, что никто из родных не помнит, как ее звали. Немногие дожившие до нынешних дней знакомые фрау Нобейм утверждают, что её имя пахло хвоей, но за давностью лет такое утверждение можно не принимать во внимание.

Каждое утро Верт уходил из дома еще затемно, а возвращался уже в полночь, когда посёлок замирал в тревожной тишине. Весь день мальчик бродил по лесу, шептал себе под нос какие-то короткие отрывистые фразы и явно что-то искал на земле. Редкие свидетели его своеобразных экспедиций отмечают, что Верт никогда не делал тайны из своего занятия, а совсем наоборот, приветствовал случайных прохожих и спрашивал у них, не видели ли они некую «абетоиспину» (возможно, искаженное испанское «еловая игла»). Не получив ответа от удивленных путников, он уходил в глубь леса.

Ранним сентябрьским утром 1948 года его поиски увенчались успехом. Об этом свидетельствует то, что домой он вернулся в этот день к завтраку, пройдя неторопливо по гостиной. На глазах у матери он бережно достал из кармана еловую иглу, которая была очень уж яркого зеленого цвета, и воткнул её себе в пятку.

Говорят, что с тех пор в посёлке очень сильно пахнет хвоей, и даже сейчас туристы, посещающие Тибет заезжают подышать этим ароматом, утверждая, что бодрость и сила не покидают их потом долгое время. И именно тогда миру явился Верт Нобейм, тот самый, которого мы все знаем и которым мы все восхищаемся.

Конечно, я не хочу сказать, что только какой-то еловой игле мы обязаны гению Нобейма, конечно нет. Потом были долгие годы самосовершенствования, служение Императору в качестве военного журналиста, высадка на Цейлон и другое, но... Я думаю, что все эти годы еловая игла напоминала Верту о том, зачем он явился в этот трудный мир. А аура мистики и паралогоса, окружающая его фигуру, выходит за рамки наших обычных представлений о том, где кончается слово, а где начинается материя.

Приведу один малоизвестный пример. Некто А. Емельянов, предположительно живший где-то на территории современного Нового Борея, написал стих-посвящение Верту Нобейму, даже не подозревая о его существовании. В этой статье впервые публикуется этот небольшой, но достаточно любопытный для профессиональных нобеймистов текст.

Когда мальчики уходили на войну,
каждый из них выбирал себе бога,
или богиню, неважно,
главное, чтобы чьи-то глаза
смотрели сверху, внимательно и строго.

Матери вышивали нитями нужные имена
на бледно-розовой мальчишеской коже,
и когда начинался первый и последний бой,
нити светились, и кулаки,
крепко сжатые, светились тоже.

А матери дома шептали жарко
младшим сестрам в висок,
прижимая к грудям ржаво-красные иглы:
«пусть под сердцем закипает березовый сок
и бежит ручейком по разорванным жилам...»

...когда враги вырывали из мертвых и жадных рук
допотопные трехлинейки,
которые стрелять никогда не умели,
все мальчики превратились вдруг
в молочай, березы и сербские ели.


Неуклюжий, словно сделанный из дерева, но быстрый и острый словом, Вирт Нобейм ушёл из нашего мира в 1986 году, чтобы навсегда остаться в книжных томах, стоящих на полке, слева от окна в моем тесном кабинете, пропахшем хвойной смолой и крепким новоборейским кофе.

 

У Вас недостаточно прав для комментирования этого материала

 
Сайт разработан дизайн группой "VAKS"