Актуальная литература, поэзия, проза, новости культуры,| Тайнинка.ру

Homepage | "Сердце электрика" рассказы
"Сердце электрика" рассказы
Подвиг моряка
Автор: Андрей Емельянов   
27.08.2009 12:41

Если бы, если бы... Если бы, ты, милая, знала, как в начале октября, закипая, под всеми парами, дрожит телом наш монитор и вода ледяная бьется о борт. Я с ним сросся, скажу тебе больше, когда выхожу я на берег, то, чувствую себя как зародыш, переживший аборт, солнцем высушил кожу, мумия периода какого-то там древнеегипетского.

А в ушах тишина, так непривычно, девочки под липами прячутся на скамеечках, зовут с собой погрызть семечки, смеемся мы, и девочки тоже смеются почти неприлично, глазами красивыми показывая на доски, пахнущие мятой травой. Садись, мол, рядом со мной. Кувыркаясь на веселых качелях увольнения, все равно чувствую, как тенью надо мной нависли трубы машинного отделения.

Главную машину Колькой зовем меж собой. Колька, чугунная душа. Эй, Колька, полный стоп. Входим тихо в устье, как крокодил, распластавшись под мутной луной. Еле слышно, одними губами, страшное слово: «огонь!». Корма на полметра под воду уходит и мы вместе с ней. Под водой, говорят, уже ничего не осталось живого. Какие там рыбы, родная, что ты! Одни безмолвные глыбы, поросшие ржавой мочалкой. Но нам ничего не видно, мы сами как мертвые рыбы, через секунду обратно на воздух, спасибо товарищу Архимеду, а на берегу ад огненный бесится, а наш старпом веселится: «Ну, слава Гроргу, успеем домой к обеду». От бункера береговой охраны только угрюмые зубы бетона рассыпаны по пляжу. И тут сверху: «ж-ж-ж-ж-ж!» – налетели стрижи и чижи, клюют в темечко, ой, батянечка, сыплют бомбы как семечки, на нас, маленьких, бледненьких.

 
Федька босой
Автор: Андрей Емельянов   
27.08.2009 13:21
Текст записан во время фольклорной экспедиции по Тамбовской области в 1983 году

Вот он приехал как-то к нам на седой козе. Кто тут, кто тут, говорит, самый смелый, говорит? Все молчат, сопят, только Федька Босой топнул левой ногой, расступился народ, топнул правой ногой, задрожал сельсовет.
Я тебя, говорит, во Тамбове в расход посылал уж, кулак, посылал, сукин сын. В двадцать третий-та год, ну-ка вспомни, урод.

Засопел тот на козе, заелозил на хребту, дули-дули-дули-ду, видно вспомнил Тамбов.

А мне что, говорит, кулемёт твой и штык, я из зЕмли мужик, вылез я, вот, держи. Вот держи пока я не убег во леса, изукрась тебя сыпь, искусай тя оса. Оса древняя, позолоченная, жало точенное, глаза жадныя.
 
Не дала
Автор: Андрей Емельянов   
27.08.2009 13:33
«О, ступайте, ступайте в театр, живите и умрите в нем, если можете.
— вспоминая слова неистового Виссариона Белинского,
оброненные им в середине 19-го века,
мы рекомендуем вам эту самую блистательную пьесу века 21-го…»
«Театральная газета»


«Надо сказать, что пьеса эта оказалась весьма интересной.
Рассказывая о сложнейших взаимоотношениях людей,
она как бы пробегает по всей русской культуре в целом…»
«Russische Theatralien»


«Речь идет, как, впрочем, и во всех пьесах этого автора, о любви.
Или — войне сердец. А еще точнее — о разрывающемся от любви
одном-единственном сердце главного героя.
Если вы хотите узнать рецепт, каким образом можно
от любви не умереть, читайте эту пьесу...»
«Revista nacional de teatro»


Действующие лица:
Капитан Лепницкий;
Дверь.


Светлая просторная комната, из окна открывается чудесный вид на обрывистый берег реки. По виду комнаты можно сказать, что хозяин ведет скромный образ жизни, хотя и не стеснен в средствах.

Капитан Лепницкий медленно спускается по лестнице со второго этажа, при каждом его шаге старые рассохшиеся ступеньки скрипят.

Капитан подходит к книжному шкафу рядом с окном, проводит рукой по корешкам книг, несколько секунд смотрит в окно, затем выходит на середину комнаты и облокотившись на массивный обеденный стол смотрит в одну точку. Неожиданно громко ударяет рукой по столу.


Л е п н и ц к и й (кричит): Блядь, заебали все!
Выходит из комнаты сильно хлопнув дверью.

Д в е р ь (жалобно поет):
Все думают,
когда из дерева ты создан,
дозволенно тебя пинать и оскорблять (плачет).

Распахивается окно, в комнату врывается сильный ветер, ворошит какие-то бумаги на столе и задувает лампу. Становится темно.

ЗАНАВЕС

 
Нобейм
Автор: Андрей Емельянов   
27.08.2009 13:36
Статья для учебника литературы, найденная в почтовом ящике сегодня утром

В единственном рассказе Верта Нобейма «Глушь», вошедшем в золотой фонд Имперской литературы, истекающий кровью лесоруб ползёт по высохшему руслу реки к посёлку, но деревья, жаждущие отмщения, падают и преграждают ему дорогу к спасению. Чтобы более полно понять рассказ, нам следует совершить небольшую экскурсию в прошлое писателя. Пройдемте, здесь недалеко.

Итак, Верт Фридрих Нобейм родился в горной деревушке немецкого Тибета, где его родители проходили духовную практику по распоряжению верховного жреца Силезии. С самого раннего детства маленький Верт жил вполне самостоятельной и насыщенной жизнью. Отец его — Густав Нобейм мало о нём заботился, ибо был чрезмерно занят осознанием касторовых пещер, путём превентивной медитации (кстати, эту перспективную практику свернули по настоянию самого Хеста в 1951 году, причины же этого поспешного отказа до сих пор неизвестны). Мать Верта, по свидетельствам соседей, вела чрезвычайно странный образ жизни, никогда не ходила на Аум-Че (священные пятничные собрания), да и вообще редко бывала в обществе, но самое странное то, что никто из родных не помнит, как ее звали. Немногие дожившие до нынешних дней знакомые фрау Нобейм утверждают, что её имя пахло хвоей, но за давностью лет такое утверждение можно не принимать во внимание.
 
Kолыбельная
Автор: Андрей Емельянов   
27.08.2009 12:52
Текст записан во время фольклорной экспедиции по Астраханской губернии в 1981 году

Господь милостив к бунтовщикам и прогульщикам, потому как сам вырос на Семёновке. Сам свинец заливал в пряжку, сам варил кашку. Этому дал из большой ложки хлебнуть, этому из ложки поменьше, но два раза, а этому со дна котелка дал черпнуть. Сам бродит, ходит, голодный, но довольный, на крышу залезает, голубей гоняет. Соседней яблони яблоки кислые, сами на ладонь просятся — Господь через забор лезет, морщит переносицу, а тут Жорка Морда — жадный, сорок лет в обед стукнет, лезет с двустволкой через крыжовник, хрипит, лает. Господь видит такое дело и смело прыгает через Жорку, теряет яблоки, они из рубахи как живые катятся, но донёс-таки три-четыре самых кислых, самых вкусных.
 
Cердце электрика
Автор: Андрей Емельянов   
27.08.2009 13:23

Действующие лица:
Михалыч — старый электрик;
Лёнька — молодой электрик;
Хозяин квартиры.

Л ё н ь к а: Пришли, Михалыч. Вроде здесь. Стучать?
М и х а л ы ч: Да погоди немного. Постоим, покурим. Куда спешить-то, прежде чем начать, поговорить с тобой хотел я по душам.
Л ё н ь к а: Поговорить? О чём? Сказать, что я премного удивлен, так — нет, но все же странно как-то. Ночью, полвторого... Случилось что-то?
М и х а л ы ч: Вот именно. Хотел спросить тебя я — растерянный какой-то ходишь, как будто сам не свой. Всё смотришь под ноги, как будто тщетно ищешь, но так и не находишь. Ты что-то потерял?
Л ё н ь к а: (закуривает) Покой я потерял, Михалыч. Такое ощущение, что сердце вырвали. Да что там говорить, давай займемся делом.
М и х а л ы ч: Да погоди ты, право слово, куда торопишься? Сказали им (кивает на дверь), заявок слишком много, аварий в городе не счесть, не ждите слишком рано. Сказали? Вот и не будем торопиться, пусть посидят без света. А то привыкли все, воспринимают должным чудо. И свет ведь не поможет, когда в душе темно. Согласен?
Л ё н ь к а: Так, Михалыч, верно.

Стоят. Курят.

 
Выстрел в лесу
Автор: Андрей Емельянов   
27.08.2009 13:35
Маленькая пиеса для человека с ружьем

Из леса на поляну, залитую солнцем, с ружьем в руке выходит Ницше. Несколько секунд наслаждается птичьим гомоном, затем достает из подсумка два патрона.


Н и ц ш е (протянув руку к зрительному залу):

Когда-то я прорабом был обычным,
В строительно-монтажном управлении.
И на рабочих я ругался неприлично,
Потом, как водится, попал под сокращение.
Я думал, жизнь прошла,
Да что там — пролетела.
Свечою на ветру,
Как говорят, сгорела.
И нет детей, друзей,
И тихо в моем доме,
А на полу в гостиной
Лежу я, словно в коме.
(переламывает ствол о колено)
И некуда пойти,
И сверху смотрит бог
С укором, словно я
Виновен в том,
Что очень одинок.
(заряжает ружье)
Да разве жил я? Разве пел?
С оглядкой на того, кто выше всех,
Нельзя познать любовь и зло.
И погоняемы религии кнутом,
Бередем понуро мы в загон.
Нет, хватит! Я Его в себе убил,
И разгорается цветком в моей груди
Огонь!

Специальная машинка из кустов выстреливает тарелку. Ницше вскидывает ружье, стреляет дуплетом, но промахивается.
С одного из облаков на поляну падает седой бородатый старик в белой ночной рубахе.


Н и ц ш е (шепотом): Ой, бля!
Кидает ружье на землю и поспешно уходит обратно в лес, все время оглядываясь на место падения старика. На его лице смешались ужас и удивление. Звучит тревожная музыка.

ЗАНАВЕС

 


 
Сайт разработан дизайн группой "VAKS"